— Не знаю! И не ссылайтесь на мою мать и сестру — мне известно о них не больше, чем о женихе! — я готова была снова разреветься.
Конечно, Арсений, которому надо найти убийцу, задавал совершенно правильные вопросы — с точки зрения здравого смысла. Но что бы я ни отвечала, ему все должно было казаться либо ложью и увертками подозреваемой, либо бредом сумасшедшей, но все равно подозреваемой. И адвокат тоже хорош: молчит, как мумия фараона…
— А вы, господин адвокат, по-моему, забыли о своих обязанностях. Вы же должны меня защищать! Вот и защищайте…
Адвокат, видимо, решил, что правильней всего убедить Сурмина в том, что я ненормальная, и сказал, глядя на следователя:
— Ты зря допрашиваешь Анну Федоровну в отсутствие доктора — видишь, как она возбуждается, как бы не сделалось припадка. Алексей Эдуардович предупреждал, что это может быть, если ее волновать…
Разговаривают обо мне так, будто меня тут нет! А эти их бесконечные переглядывания! Достали уже! Значит, я не только сумасшедшая, а еще и припадочная? Хорошо, я им устрою припадок! Какого лешего? Терять мне нечего. Еще бы знать, что доктор имел в виду под припадком — припадки бывают разные… Одно утешало: наверняка ни адвокат, ни следователь тоже не знают, каким должен быть припадок Анны. Я прикинула расстояние от дивана до пола: полметра, может, чуть больше. Ну, и ковер… Так что падать не больно, тем более что я буду сидеть, когда припадок начнется. И я очень удачно издала легкий, но впечатляющий хрип, схватившись за горло. Одновременно я закатила глаза и начала потихоньку сползать с дивана. Вдруг я почувствовала, что перестала контролировать сползание, и попросту неудержимо съезжаю со скользкого дивана. Я очень натурально взмахнула всеми четырьмя конечностями и по-настоящему шмякнулась на ковер, надеясь, что на меня в этот момент смотрели.
— Ну вот, накаркал… Иди за доктором, — губы Сурмина в сантиметре от моего уха. Я почувствовала запах табака — следователь дышал мне в висок. Потом он начал чем-то махать на меня — газетой или листами бумаги со стола. Было ужасно трудно не открыть глаза и вообще удержаться от каких-либо движений. Как глупо… Лежу перед следователем уже, наверное, целую вечность, а доктора и адвоката все нет… Следак перестал обдувать меня. Знать бы, что он делает… Я решила не дожидаться доктора и вернуться к жизни самостоятельно. Попыталась сдавленно застонать — надеюсь, я изобразила именно сдавленный стон, а не мычанье коровы в ожидании дойки. Одновременно со стоном я открыла глаза — и встретила взгляд Сурмина. У следователя оказались серые глаза с длюннющими ресницами, прямо как у барышни. Он тут же отвел взгляд. Ну и дурак… Даже не енот, а бабуин с бакенбардами… Мог бы и проявить хоть какой-нибудь интерес… И все-таки он мне кого-то напоминает… Вблизи — еще больше… Но и на этот раз вспомнить не удалось — явилась долгожданная парочка, и доктор сунул мне под нос мерзко пахнущий флакон. Меня начали поднимать с пола — причем старикан старался подхватить меня под коленки, а адвокат — под мышки. Еще чего… Лягнув доктора, я ограничилась помощью Шпинделя, уцепившись за его шею. Кажется, следак догадался, что припадок был ненастоящий. Ну и бес с ним, со следаком… Доктор заявил, что мне необходим отдых, и на сегодня допрос окончен:
— Деменция прекокс, господа! Деменция прекокс!
Что означает этот прекокс? Я потребовала у доктора объяснений, и он начал нудно рассуждать об утраченной мной способности воспринимать объекты, улавливать их связи и сохранять о них полное воспоминание. Адвокат и следователь опять принялись обмениваться значительными взглядами. У них что — телепатическая связь? Прекокс у меня или не прекокс — не важно. Важно, сочтут ли этот прекокс основанием не посылать меня на каторгу?
8. Я веду разговоры о любви.
Адвокат вызвался проводить меня до спальни — доктор остался в кабинете объяснять Сурмину, что, да, деменция прекокс — это такое состояние, когда не то что дорогу в собственную спальню забудешь, но и мать родную. Уже в дверях я вспомнила, что не попрощалась, и сказала наблюдающим мой уход мужчинам: "Ну, пока…" — чем вызвала новую серию недоуменных переглядываний. Первым очнулся доктор и полез в карман за своим блокнотиком — занести в него мой новый перл.
Жандарм больше не подпирал дверь в мою спальню. Пропустив меня вперед, адвокат шаркнул ножкой и хотел было удалиться, но я попросила его войти.