— Идите и посмотрите, что эта девушка жгла в печке!
В комнату Полины мы вернулись большой компанией: трое мужчин, мы с Полиной и выплывшая на шум мадам. Следователь приказал принести газету и собственноручно выгреб из печки золу — в ней обнаружились клочки обгоревшей ткани и пара металлических пуговиц, как он заявил, от кальсон. Оставалось выяснять, откуда в печке фрагменты одежды Стремнова. Ни один человек не сомневался, что это они, фрагменты, и есть. Тут, к моему удивлению, меня и доктора попросили удалиться. Продолжая потрясать вазой, я сказала, что с удовольствием бы удалилась, если бы меня это все не касалось, а так как мне позарез нужно выяснить, откуда у сестры кальсоны моего жениха, то я остаюсь, как бы они меня ни выгоняли. Полина спряталась за мать, доктор опять достал свой блокнотик, следователь перемигнулся с адвокатом и шагнул ко мне:
— Я расскажу вам все, что мне удастся узнать, — бархатный баритон прямо-таки обволакивал меня и лишал твердости. Я моментально размякла и отдала ему вазу. Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось при добровольной сдаче оружия. Или мне показалось?
Через гардеробную я прошла в комнату Анны. Постояла у окна: действительно, снега навалило — аршин… И он все идет и идет… Еще побродила по комнате и остановилась возле пейзажа на мольберте. Картине не хватало живости — импрессионизма, я бы сказала, хотя манера отдаленно и напоминала Борисова-Мусатова — призрачные дамы среди берез. Покопалась в баночках с красками — в рабочем состоянии только белила — нашла подходящую кисточку и добавила кое-где мазки белого. Получилось гораздо интереснее. Долго вытирала кисть тряпкой в пятнах засохшей краски — интересно, где у этой Анны керосин — или чем там они краску оттирают… Теперь руки надо мыть — и я отправилась в ванную. Там мне пришла в голову мысль посмотреть, действительно ли из ванной можно попасть в бильярдную. Я сразу нашла нужную дверь и вышла в уже знакомый коридорчик. Дверь в бильярдную была приоткрыта. Сквозь узенькую щель пробивался свет. Я уже протянула руку, чтобы эту дверь открыть, но голоса из-за двери заставили меня притормозить. Беседовали двое — Сурмин и Шпиндель. Видимо, совмещали приятное с полезным — обсуждение моего дела и игру на бильярде: периодически был слышен стук бильярдных шаров. Отогнав от себя дурацкую мысль, что подслушивать мне, человеку высоких принципов, придется впервые в жизни (что приходилось делать Анне, я не знаю, и ответственности за ее поведение не несу), я постаралась не дышать, чтобы ничего не пропустить. Что меня могут застукать за таким неприглядным делом, меня тоже не остановило, — сами сумасшедшей назвали, а сумасшедшим все можно…
— Ты снова шар смазал! Нет, с тобой сегодня играть нельзя — то у тебя туш, то кикс, то промах… А я вот тебе — труабан… — голос Сурмина.
Подумаешь, от трех бортов… Это даже я могу. Некоторое время слышен был только стук шаров. Я приоткрыла дверь чуть шире.
— Какая игра? Анна у меня из головы не идет… Неужели можно вот так вдруг, в одночасье потерять рассудок? — адвокат переживал.
— Я бы не сказал, что она потеряла рассудок. Памяти лишилась, да. Но в логике рассуждений ей не откажешь… Ну, консилиум завтра решит, что у нее с рассудком и с памятью. А вдруг это игра — ты сам рассказывал, что она неплохая актриса, в любительских спектаклях ей большие роли давали. Так что пусть доктора решают… А там подумаем, как быть. Ты же понимаешь, что главная подозреваемая — Анна. И сообщник у нее, вероятно, был — тут она права. Например, Полина помогала Стремнова держать…
— Только не Полина, она Анну ненавидит — и по большей части из-за меня… Ревность, зависть — ты же знаешь… Как меня Мария Петровна ни уговаривает, не могу я на Полине жениться и всех несчастными сделать — и Полину, и себя, и Анну… Уж скорее, Полина убийца. Согласись, ее объяснения по поводу сокрытия улик неубедительны — подумаешь, испугалась, что нашла в своей комнате узел с одеждой… Она ни на один твой вопрос вразумительно не ответила — "да", "нет", "не знаю"…
— И Полина могла убить, и Мария Петровна — они все под подозрением, все, кто в квартире был! А этот Михаил Терентьев — чем не подозреваемый? Личность мутная: говорит, что не было его ночью — в трактире сидел, а горничная показала, что он из квартиры никуда не отлучался. Даже ты подозреваемый — из-за своей страстной отвергнутой любви мог и зарезать соперника. И проникнуть в спальню Анны тебе просто — у тебя есть ключ от квартиры Марии Петровны.
Шпиндель что-то сказал — я не расслышала. Затем снова голос Сурмина: