Ага, психотерапевт… Уж сразу тогда к психиатру… Чтобы он тоже нашел у меня какую-нибудь деменцию… Громова надо было выставить во что бы то ни стало — мне нужно срочно залезть в Интернет, чтобы, наконец, узнать, что такое эта деменция прекокс. И вообще, неплохо было бы привести в порядок свои мысли, а заодно и квартиру. Ну, Анна, дрянь маленькая, какого лешего надо было устраивать весь этот бардак! Сидела бы тихо… Тихо… Телевизор, когда я ползала по зеркалу с тряпкой, перед тем как попасть в 1909 год, работал, а когда я проснулась сегодня утром, телевизора слышно не было… Или было?
— Григорий Романович, вы сегодня мой телевизор не выключали?
Зря я спросила, вон как посмотрел на меня — как на чокнутую…
— Да он же у вас не работал…
Гр-р утвердился в мысли, что доктор мне необходим, — забыть, работал ли с утра телевизор… Конечно, подумал, что я свихнулась. Эх…
— Будем считать, что у меня появилась маленькая тайна… Когда-нибудь, возможно, и скоро, я объясню, что произошло. Даю честное слово, никакого криминала… И сумасшедшая я не больше вашего… А давайте выпьем на брудершафт! — вдруг ляпнула я совершенно неожиданно для себя.
Я открыла дверцу бара — все напитки на месте, Анна их не тронула. Обалдевший Гр-р молча принял от меня коньяк, привстал, чтобы мне было удобнее поднести свой фужер к губам, и также молча слегка коснулся моих губ своими.
— Ну, нет, это не поцелуй! — возмутилась я. Ежу понятно, что это была шутка, но меня тут же сгребли в охапку… Губы у Громова оказались сухими и горячими, и я сто раз назвала себя идиоткой, потому что не представляла, что делать дальше — не в постель же с ним укладываться, к этому я не была готова. По крайней мере, сейчас, только что явившись из прошлого. Он сам отпустил меня, хотя я и не вырывалась.
— Ну, я пошел… — сообщил Гр-р и, ухмыльнувшись, посмотрел мне в глаза.
Японский городовой! Вот кого мне напоминал Сурмин! Громова! И как я не догадалась там, в 1909 году? Те же глаза, та же линия рта — только у Сурмина она чуть мягче, но отрасти Громов бакенбарды — или обрейся наголо Сурмин — почти одно лицо, конечно, с поправкой на возраст…
— И не надо меня провожать, Нина… А вечером я к тебе загляну… Можно?
Конечно, можно… Или я должна была сказать нет?
2. Я продолжаю уборку, принимаю меры безопасности и прихожу к выводу, что мобильный телефон — вовсе не благо цивилизации.
Закрыв за Громовым дверь, я побрела на кухню — устранять последствия нахождения Анны в двадцать первом веке. Я и не подозревала, что за сутки можно устроить такой погром во вполне приличной квартире. Я не фанат чистоты, но стараюсь поддерживать порядок, и периодически устраиваю тотальную уборку. Обмен телами (знать бы, как это называется по науке!) случился, когда во мне в очередной раз проснулась Синдерелла. Так что сейчас мне остается продолжить прерванный процесс наведения чистоты. Наверху ничего делать не надо — там ремонт. Хорошо, что сейчас как раз пауза — рабочих, которых привел с какой-то стройки все тот же Гр-р, перебросили на другой объект, откуда далеко сюда ездить, и продолжать свои упражнения с гипсокартоном и штукатуркой они будут у меня только через неделю. Не представляю, что было бы, если бы Анна — в моем теле! — устроила свое шоу при них! Сгрузив в мусорные пакеты испорченные продукты, отскоблив со столешниц, пола и подоконника пищевые кляксы, я составила список того, что следует купить, — еды у меня почти не осталось, так, пара рыбных консервов да банка кукурузы — изрядно помятые. Похоже, Анна стучала по ним скалкой и молотком для отбивания мяса — эти орудия я нашла рядом с банками, и вмятины на банках вполне им соответствовали. Пыталась открыть?
Вот интересно, если на раздобытки со списком послать Громова, что он принесет? Как он поведет себя в ситуации, когда какой-нибудь необходимый продукт будет отсутствовать? Мой бывший муж научился решать эту проблему только с появлением сотового телефона — звонил мне и спрашивал, что делать. Я набрала номер "Грома". Гр-р был на месте и согласился закупить для меня провиант. И никаких — "деньги потом"! Рано ему еще оплачивать мои расходы!
Теперь спальня. Там все как было — разве что разбросанная одежда. Собираю с пола тряпки. И понимаю, что боюсь приближаться к зеркалу. Первое, что приходит в голову, — закрыть зеркало, набросив на него простыню или штору. Но тогда придется снова вступать с ним в контакт. А где гарантия, что я не буду в это время думать об Анне? Как Луиза сказала, так и случилось — я вытирала зеркало с мыслями об Анне, вот меня туда, в 1909 год, и швырнуло… Я уже ни капли не сомневалась, что виной всему именно зеркало. А что меня вернуло назад? Ни в какое зеркало я в тот момент не смотрелась — спала сном праведницы. Сработало определенное сновидение? Или был исчерпан лимит времени, отведенный на обитание в чужом теле? Непонятно. Еще непонятнее, как я прожила бок о бок с зеркалом почти шесть месяцев, и ничего не случилось. Не думала об Анне? В том-то и дело, что думала, и даже довольно часто — интересно же было, кто такая Анна. А теперь, после моего путешествия в чужую жизнь, Анна вообще не выходит из головы, без конца думаю, что с ней сейчас. Выходит, что прошлое никуда не делось, а существует где-то, параллельно с нашей жизнью, раз я смогла попасть туда и вернуться?