В "Гром" мы попали только к вечеру, потому что, покинув галерею, бродили по городу, — я рассказывала Гр-р обо всем, что со мной случилось, начиная с того момента, как получила письмо от Луизы. Единственное, в отношении чего Громов остался в неведении, — это фамилии. Ничьих фамилий я не называла — только имена. На первый раз достаточно… Гр-р внимательно слушал о том, как Луиза заявила, что теперь я колдунья, и передала мне силу, а что это за сила, я представления не имею. О зеркале, которое на самом деле — дверь в прошлое. Как я обнаружила труп сто лет назад. Какое впечатление на меня произвел следователь. Как старая ведьма Аделина догадалась, что я не Анна, и пыталась меня прогнать. Как мне объяснялся в любви адвокат, думая что я Анна, и как я подрисовывала белые пятна на картине Анны, прежде чем написать ей письмо. И наконец о том, как я вернулась и что нашла в своей квартире. Кое-чему свидетелем был сам Громов. Я боялась, что он все-таки не воспримет всерьез мою историю. Но Гр-р слушал меня без тени иронии, лишь иногда задавал вопросы — по существу. Трудно сохранить связность изложения, если стараешься в свой рассказ впихнуть максимум подробностей, — я перескакивала то на Тюню, которая и не человек вовсе, а тень, то на Морковку, которая, напротив, самая настоящая кошка, а не тень, то на желтый чемодан, то на Скотта Джоплина, то на стеклянный шар, давший мне возможность видеть то, что сокрыто расстоянием.
В конторе Громова тихо и пусто. Из крошечного вестибюля, где клиентам полагалось ожидать своей очереди, одна дверь вела в комнату сотрудников, а другая — в кабинет Гр-р. Из кабинета через небольшой коридор можно было пройти в жилище Громова — двухкомнатную холостяцкую квартиру, имевшую еще один вход — через подъезд, рядом с дверью с надписью "Гром". Я и раньше бывала в конторе, но в квартире Гр-р — первый раз. Берлога волка-одиночки. Огромный старинный буфет и пианино Welzel — также старинное, немецкой работы, сплошь покрытое резьбой и с клавишами из слоновой кости, — казались занесенными сюда невесть каким ветром.
— Осталось от родителей, — объяснил Гр-р.
Конечно, мне хотелось поскорей узнать, что "нарыл" Громов. Он усадил меня за один из столов в комнате сотрудников, а сам пошел в кабинет включать комп. На столе не было ничего — только старый кубик Рубика. Надо же, кто-то до сих пор увлекается… У меня получалось собрать только одну сторону. Мой сын, когда был лет шести, однажды предъявил мне "решенный" кубик — с гранями разных цветов. Я стала допытываться, как он это сделал. "Разобрал и собрал", — честно ответило дитя. В смысле — отвинтил все маленькие кубики, разложил их в нужном порядке и навинтил снова.
Я взяла игрушку в руки… И… вжик — передо мной возникла картинка: мужчина нагнулся к собаке. Я вижу его со спины слегка размыто, а вот пса — целиком и четко — молодой боксер с необрезанными ушами стоит на снегу, интересный красный ошейник, сплетенный из тонких кожаных ремешков. Я тряхнула головой и поставила кубик на стол. Картинка пропала. Я снова вязла кубик… Вжик — почти та же картинка: собака стоит как стояла, а мужчина выпрямился. По-прежнему я вижу его со спины и неотчетливо. Я выпустила игрушку из рук и взялась за голову. Оказывается, ни в какой шар смотреть не надо… В такой позе меня и застал вернувшийся Гр-р.
— Ты что за голову держишься? Болит? Я умею классный массаж…
Не сомневаюсь, но в другой раз…
— Гриша, а чей это стол?
— Тут Витек Трофимов сидит. Помнишь, он еще весь винегрет слопал на Новый год? Классный сыскарь, кубик это его — все надеется собрать.
— У него есть собака…
— Нет, собаки нету. Сын есть, в школу осенью пойдет, а собаки нет.
— Есть у него собака — я видела…
— Когда?
— Сейчас…
— Подожди…
Громов достал мобильник.
— Вить, привет! Да нет, никуда не надо… У тебя собака есть? Как? Когда?
Разговаривая по телефону, Гр-р смотрел на меня, и лицо его становилось все серьезнее. Я сказала:
— Спроси, это боксер? Ошейник красный? Из кожаных ремешков сплетен? Они гуляют?
Громов транслировал Витьку вопросы и на каждый получал утвердительный ответ. У меня во рту была уже не медная монета, а здоровенная медная дверная ручка. Гр-р не стал объяснять Трофимову, откуда он знает про ошейник и боксера, который у Витька появился пятнадцать минут назад — в "хорошие руки" отдали люди, уезжающие навсегда за границу, — а побежал за водой: видно, я стала того же зеленого цвета, как тогда в детстве, когда ботаничка отправила меня домой с дупондием за щекой, от греха подальше. Разглядывая пузырьки в стакане с минералкой, я думала, что совершенно не хочу видеть никаких вжик-картинок. Зачем? Зачем мне это?