— Все. Больше можешь не искать. Я видел, как ты это делала…
— Как?
— Таскала, как рыбак карасей на зорьке…
— Но там еще есть! Интересно же! Я быстро…
И я выловила еще одну Полину; затем Шпинделя и Сурмина вместе на одном фото (понятно, ТЕХ, а не этих, с одним из которых я провела три ночи). Анны было больше других: сидит, как дама на картине "Майская ночь"; в интересном положении стоит под руку с неизвестным мужчиной, который старше ее лет на десять; убеленная сединами, сидит на лавочке — в больничном халате совковых времен и в окружении старушек в таких же халатах. Ни одной из этих фотографий я раньше не видела. Об этом я тут же сообщила Гр-р. На самой старой из фотографий, имеющихся у меня дома (я имею в виду мой прежний дом), снята моя бабушка — молодая женщина с двухлетней девочкой на руках — с моей мамой, и стоит дата: 1937 год.
Гр-р покопался в фотографиях, отобрал часть, вытащил из-под стола коробку и сложил снимки туда:
— Это Шпинделя. Вечером отвезем Вовке. Его тоже касается… А, может, и он что-нибудь вспомнит…
Остальные фотографии Громов отнес в свою квартиру. Мой "улов" Гр-р тоже утащил к себе — "до вечера".
2. Я читаю газеты за 1909 год.
Поднявшись к себе, я снова сделала попытку поработать — включила Федю, и пока он загружался, стала думать, как это у меня получилось найти фотографии. Хватала ведь, что под руку попадет… Ничего не придумав, открыла почту. Опять правка откладывается… Раз, два… нет, три дня у меня еще есть. Работа может подождать… Я распаковала файл, который мне прислали в обмен на деньги. "Петербургская газета" с 21 ноября по 10 декабря 1909 года. Я хотела найти что-нибудь об Анне. И нашла: "21 ноября, передано по телефону. События в доме г-жи Н. (Екатерининский канал, собственный дом). Чтобы установить, может ли отвечать за свои поступки старшая дочь г-жи Н., подозреваемая в убийстве жениха, был собран консилиум, но господа… (далее следовали фамилии, ни о чем мне не говорящие) — не пришли к одному выводу. Мнения медицинских светил разделились. Одни, вслед за доктором А.Э. Соловьевым находят у девицы Н. серьезную психическую болезнь, а другие склонны назвать ее совершенно здоровой. В данное время подозреваемая вверена врачебному надзору уже упомянутого д-ра Соловьева, чтобы тот мог продолжить свои наблюдения. Удалось поговорить с девицей Н., которая утверждает, что во время происходивших в доме ужасных событий она спала: "Я видела необыкновенный сон, — рассказала она. — Это было яркое, фантастическое сновидение". Обитатели квартиры, где проживает девица Н., показывают, что в то время как, по словам Н., она спала, ее видели разгуливающей по дому и разговаривающей. Девица Н. так описывает свой сон: "Мне приснилось, будто бы я нахожусь в странных комнатах, откуда нет выхода. Комнаты наполнены невиданными предметами, например, маленькая музыкальная шкатулка — размером в четверть портсигара. Шкатулка наигрывала мелодии сама собой, не требуя завода, а на крышке ее как по волшебству возникали буквы. Я смогла прочесть: "Гр-р вызывает". Что сие означает, я не знаю. Я видела и некий ящик, одна стенка которого была подобна экрану синематографа, и, как в синематографе, на ней двигались живые картины. Картины были цветные, а аппарата с пленкой и механика, который должен крутить ручку, вовсе не было. Я дотронулась до ящика, и картины пропали". Еще много интересного из области сновидений могла бы поведать девица Н., но д-р Соловьев запретил дальнейшую беседу. Следователь А.В. Сурмин продолжает расследование загадочного убийства".
Анна нашла для себя простое объяснение — спала и видела сон… Надо Громову показать — вдруг все, что с нами происходит, — сон?