Я читала все подряд. 6 декабря 1909 года в Питере была оттепель — ждали наводнения, так как из-за сильного ветра с Финского залива вода в Неве поднялась. Стреляли из крепостных орудий — предупреждали об угрожающем наводнении. Но обошлось, хотя лед на Неве покрылся трещинами.
А рядом с заметкой об угрозе наводнения, в разделе "Убийства и грабежи" было напечатано:
"В ночь на 6 декабря пожарными служителями Казанской части извлечен из Екатерининского канала труп молодой девушки. Имеется свидетель преступления — дворник дома г-жи Н. Напомним читателям, что это та самая г-жа Н., старшая дочь которой подозревается в убийстве жениха, а дом, принадлежащий г-же Н., стоит как раз на Екатерининском канале. По словам дворника, девушка была брошена в воду каким-то мужчиной. Дворник не смог задержать виновного, который быстро скрылся в темноте. Личность убитой установлена — это Дарья Селедкина, 21 г., служившая горничной в доме г-жи Н. Предположительно, эти два преступления связаны, как заявил следователь А.В. Сурмин, но тогда с девицы Н. подозрения должны быть сняты — уже две недели она не покидает пределы своей комнаты, находясь под безотлучным наблюдением доктора и дежурного жандарма".
Японский городовой…
Я вспомнила, как дала Даше горсть монет… Не будет у нее стада гусей — ни большого, ни маленького… Дашу погубило любопытство, а может, и жадность. Но что и о ком она могла узнать? Узнать такое, что стало причиной ее страшной смерти в гнусных водах "канавы"?
Я скачала заметки на флешку и взяла карандаш — я лучше думаю, когда рисую, даже просто вожу карандашом по бумаге. Я пыталась сформулировать главный вопрос на сегодняшний день. Кто убил Стремнова? Хорошо бы это выяснить, но вопрос вполне может и подождать — виновного найдут (или не найдут) сто лет назад, в далеком потоке времени, текущем где-то параллельно нашей жизни. Что ждет нас с Гр-р? Его в моей жизни стало очень много, можно сказать, он и есть моя жизнь… И от осознания этого факта стало страшно: Гр-р живой человек, мужчина яркий и пылкий — такого разве удержишь? Я не обольщаюсь на свой счет, несмотря на то, что мужики находили во мне нечто, заставлявшее их подбивать под меня клинья, таскать цветы, делать из-за меня глупости. Но не из-за моей неземной красоты! Гр-р… Самый дивный мой сон — и вдруг сбылся. Но сны имеют обыкновение обрываться на самом интересном месте… В общем, если свести кредит с дебетом, невооруженным глазом видно, что мужика я могу потерять легко и, главным образом, из-за своих паранормальных заходов: пройдет период жгучей страсти, Гр-р начнет присматриваться ко мне и разберется, что рядом с ним не первой свежести тетка со странностями — видит его, когда он от нее за километры, и вообще неизвестно на что способна. Он перестанет меня понимать, начнет бояться и… Что означает "и…", лучше не продолжать. Не надо было целоваться с Громовым, Нинка, — не рухнули бы твои бастионы. Живи теперь одним днем — сегодня Гр-р с тобой, ну и радуйся. А я и радуюсь… А что касается того, на что я способна, — вот это, наверное, и есть самый главный вопрос на сегодняшний день. Получила инструмент — научись им пользоваться. А как учиться-то? Есть, конечно, всякие курсы, школы и кружки по подготовке экстрасенсов — типа "открываем третий глаз всем желающим", но что-то мне подсказывает, надо идти другим путем.
Звонок в дверь. Морковка, облюбовавшая место среди моих бумагах на компьютерном столе, скачками понеслась к двери — встречать Гр-р. Со вчерашнего дня она на нем виснет, и оба получают от этого удовольствие. Я пошла открывать.
— Ты еще не одета? Карета подана, то есть джип уже у подъезда… О, женщины…
Я совсем забыла, что Гр-р ведет меня в гости.
3. Я получаю подарок, мы наносим визит Шпинделю, и я снова демонстрирую свои возможности. Но лучше бы я этого не делала…
Мне было дано десять минут… Я-то знала, что это будет полчаса, поэтому посадила Гр-р за ма-джонг — единственная игра на моем компе, — а сама полезла в шкаф. Надо же нормально выглядеть, все-таки первый раз к человеку в дом иду. Я трясла тряпками, хватаясь то за фисташковый пуловер, то за красный кардиган, когда до меня дошло, что я не слышу привычного блямканья, которое раздается, когда с экрана исчезают доминошки с одинаковыми картинками. Громов рассматривал листок с карандашными загогулинами.
— Ты что, решил узнать о моих тайных мотивах, изучая каракули?
— Нина, а вот это что?
Гр-р показывал куда-то на средину листа. Я подошла поближе. Я даже и не помню, чтобы старалась изобразить это специально… А нарисовала я — и даже очень похоже, масштаб так вообще один в один — те серьги, которые мне довелось носить в 1909 году, драгоценные бабочки в извивах золотых стеблей.