Конечно, мне хотелось бы узнать, чем кончилась та история с моей прабабушкой в 1909 году, но путешествие в прошлое как-то все откладывалось. Я относилась к такой задержке спокойно, понимая, что, днем раньше я туда попаду или неделей позже, это ничего не изменит: все события уже произошли — в прошлом.
В Энске я выскочила из вагона первой, невежливо отпихнув проводницу, и вместе с двумя своими чемоданами оказалась в объятьях Громова — я увидела из окна, как он высматривает номер вагона.
— Я думал, что не дождусь… Еще день — и я бы спятил. Не могу без тебя…
А я-то, Гр-р, а я-то…
Громов пилил меня всю дорогу — от вокзала до губернаторского дома:
— Я тебя больше никуда не отпущу. Сам с тобой буду ездить… Устроила мне голгофу! Есть не могу! Спать не могу!! Работать не могу!!! Как дурак на твоем диване все эти дни просидел в обнимку с Морковкой…
— Гриш, я больше и не поеду никуда… Квартиру знакомым сдала, вещи отправила, с народом попрощалась… Теперь у меня только в Энске жизнь…
— Нет, не только… Послезавтра нам с тобой в Закарск надо съездить…
— И где это?
— Река, на которой стоит Энск, знаешь, как называется? Карь. Энск в ее нижнем течении. Вверх по течению, почти у истоков, есть маленький городок — Закарск. За Карью, значит…
— И что там?
— Там одно дело. Ты же мой консультант — забыла?
Нет, конечно… Разве забудешь, что я консультант-экстрасенс?
— Все остальное — после, — сказал, переступив порог, Гр-р и содрал с меня свитер вместе с лифчиком.
Ну, после — так после… Я разве против?..
…Нет, Гр-р не сидел, пока меня не было, на моем диване. В мое отсутствие он развил фантастически бурную деятельность: нагнал рабочих, которые под его бдительным оком закончили ремонт в мансарде; заказал стеллаж для моих книг — не как у Шпинделя, а "гораздо лучше, тебе должно понравиться" — и даже его установил.
Предполагаемая студия, эскиз которой я когда-то набросала Громову на обрывке старых обоев, отныне реально существовала и в сто раз превосходила мои самые смелые мечты. Громадное полукруглое окно смотрело на реку. Стеллаж вписался идеально. Рояль занял подобающее ему место на подиуме. Теперь у меня было даже два камина, второй — в мансарде. Гр-р уже развел в нем огонь.
— Чтобы успеть к твоему приезду, работали в две смены. Хорошо у нас дом пустой по ночам — соседи где-то ездят…
Громова прямо-таки распирало от гордости, а я не переставая ахала и восхищалась — совершенно искренне. Я была уверена, что ремонт растянется до осени. Теперь остались приятные хлопоты — расставить мебель, найти место для Луизиного ампира и дождаться контейнера с Перепетуей.
— Гринь, принеси, пожалуйста, сюда чемодан — тот, который побольше…
— Ты что, решила меня удивить и набила чемодан стрингами?
— Тащи чемодан — увидишь. Там тебе подарок…
Я собиралась его удивить, но не стрингами.
На своей азиатской родине я поставила в ружье всех знакомых, и полгорода искали для меня медвежью шкуру. То, что было найдено, меня не устроило: один медведь оказался искусственным, а два других — такими лысыми, будто лет триста служили ложем в гареме. Поиски пошли по второму кругу. Теперь народ тащил шкуры вообще: верблюдов, коров, кенгуру и дикобразов.
Один мой приятель (он перешел в эту категорию, перестав быть моим работодателем) вывел меня на китайца, торгующего контрабандными тигровыми шкурами. Тигра жалко — тут я на стороне зеленых — но вернуть его к жизни уже нельзя, и поэтому я не долго раздумывала, покупать браконьерский трофей или нет, — желающих завладеть полосатой шкурой хоть отбавляй. Быстро совершив с китайцем паритетный обмен денежных знаков на тигра, я кое-как дотащила шкуру до дома — весу в ней пуда два. Ушлый китаец отдельно продал мне сертификат — охота на тигров запрещена во всем мире, и в справке было написано, что мой экземпляр скончался от глубокой старости в одном из зоопарков Европы десять лет назад. Сплошное вранье. Но таможенники в порту закрыли глаза и на шкуру, и на липовую индульгенцию — я старалась изо всех сил, внушая им, что они видят шерстяное одеяло.
Громов расстелил шкуру перед камином в мансарде — головой к входу, чтобы тигриный оскал сразу был виден всем входящим. На почти трехметровом (не считая метрового хвоста) амурском красавце мой собственный красавец мог вытянуться во весь рост.