Не могла же я сделать Анну владелицей бриллианта, который ничего хорошего прежним хозяевам не принес? Похоже, камень с кровавым прошлым — вон какая очередь покойников! Да и против Полины я ничего не имела — ей такое сокровище тоже ни к чему.
— Маман, если право выбора за мной, я выбираю брошь и серьги. Но не отдавайте бриллиант Полине — избавьтесь от него… Поменяйте на что-нибудь, продайте — пусть будут деньги…
— Не могу — такова воля вашего отца. Царь Ночи должен быть у одной из его дочерей.
— Тогда скажите Полине — пусть продаст…
— Это решит Полина. Твоя часть вот. Можешь делать с украшениями что хочешь. Да, еще вот что… После Мордвиновых пусть вас с Полиной привезут домой — я встречу, самовар велю поставить. Сурмина пригласи…
И моя прапрабабка удалилась, забрав у меня колье с Царем Ночи и оставив взамен черный футляр — с одним пустым гнездом в виде капли.
Кто нас привезет? Когда? Откуда? Сказала бы толком… И как я следака буду приглашать — если не знаю, что и когда тут будет?
Я надела серьги и приколола брошь. Найдя себя, то есть, конечно, Анну, необыкновенно привлекательной, я самостоятельно отправилась в бильярдную — ждать Сурмина.
Я как раз пыталась подтащить к камину второе кресло, когда в комнате появился Сурмин. Он быстро прошел к камину, одним движением развернул кресло — и только потом слегка поклонился и поднес к губам мою руку. Руку Анны, конечно… Но заволновалась-то я, Нина. Громов на самом деле похож на прадедушку, правда, с разницей в пятнадцать лет… У меня случился дикий приступ головокружения — я на миг перестала понимать, где я, где Анна, и кто передо мной — Гр-р или его прадедушка. Пришлось упасть в кресло. Сурмин продолжал стоять. Вот это воспитание — ручки целует, пока не велят — не сядет! Я попросила его сесть, он занял кресло напротив и с явным удовольствием принялся помешивать каминными щипцами угли, ожидая, когда я начну разговор. Я вспомнила, как на том же месте, правда не в кресле, а на низеньком пуфике совсем недавно сидел адвокат, также ворошил угольки и уронил щипцы в камин. Могу поспорить, следак щипцы не бросит, что бы я ни сказала…
— Арсений Венедиктович, спасибо, что вы пришли… Прежде чем вы покажете мне орудие преступления, расскажите, как вы поняли, что гибель Даши связана с убийством Стремнова?
Сурмин, улыбаясь, смотрел на меня. Я могла бы попробовать нажать на свою синюю кнопку и прочитать его мысли. Но, как и с Громовым, мне совсем не хотелось этого делать — пусть будет по-человечески. Достаточно и того, что я хочу подержать в руке тот нож — или все-таки кинжал? Я-то видела только рукоять…
— Анна Федоровна, я согласился приехать, потому что вы мне нравитесь. Вы необычная женщина (знал бы ты — насколько, подумала я), у вас незаурядный ум. Даже не верится, что доктора всерьез сомневались в вашей вменяемости.
— Но провалы в памяти…
— Я думаю, это следствие потрясения… Пройдет время, и все будет по-прежнему… С вашего разрешения я продолжу… Придя к вам на следующий день после убийства Стремнова, я нашел вас в еще более удручающем состоянии — вы не помнили, о чем говорили со мной накануне (еще бы я помнила — это уже была не я, а Анна!). Перед тем как оставить вас докторам, я поговорил с вами и выяснил, в чем заключался тот секрет Терентьева, которым вы его пугали, обещая открыть всем. Ваш жених как-то проговорился вам, что Терентьев — игрок. Я допросил Тереньтева. Он сознался, что был должен Стремнову сорок пять тысяч — все в рулетку просадил… Я предположил, что он убил Стремнова, чтобы эти деньги не возвращать. Но Терентьев в убийстве Стремнова не признался. Дарья, горничная, когда на допрос ее вызвали, повинилась, что утаила от следствия факт нахождения Терентьева дома в ночь убийства. Но и тогда на допросе она сказала не все. Мне стало ясно, что убил ее не кто иной, как Михаил Терентьев. Она знала что-то еще и требовала от Терентьева деньги за молчание. Сторож, который видел человека, столкнувшего Дарью в канал, запомнил, что тот был в клетчатом пальто, и описал "стеклышки" на носу убийцы — очки или пенсне. У Терентьева есть клетчатое пальто, и он носит очки — приметы совпадают. Я показал сторожу нескольких человек, одетых в клетчатые пальто и имеющих очки. Он без колебаний указал на Терентьева. Сейчас Терентьев ждет суда. Он сознался в убийстве Дарьи Селедкиной.