— А куда делся Царь Ночи? — спросил Гр-р.
— Так у Шпинделя, наверное. Или продали в лихую годину — время-то какое было…
— У Шпинделя — как пить дать. А посмотреть, конечно, интересно…
Время было за полночь, но мы все говорили и говорили… Уже засыпая, Гр-р сказал:
— А я знаю, что такое итифалла… В Интернете посмотрел… Порядочные женщины об этом и не заикаются… Тем более — не исполняют итифаллических плясок…
— Ладно, уговорил, не буду больше орать "Итифалла!".
Гр-р сразу проснулся:
— Это почему?
— Чтобы стать порядочной женщиной…
— Дурочка моя…
— Скажи еще раз…
*Итифалла — в Др. Греции, где существовал фаллический культ Диониса, — название эрегированного фаллоса, а также песни и пляски в честь него.
ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ
1. Гр-р утверждает, что мне необходимо гнездо с дятлом, а любовная лодка грозит разбиться о быт.
Утро было пасмурным и ветреным. Ночью шел дождь, и кусты сирени, в которых возились дрозды, выискивая подходящие для гнезд прутики, были мокрыми. Гр-р копался в своем рюкзаке, и что-то было не так…
— Гринь, что плохо?
Могу предположить — что. Чувствует себя не в своей тарелке. Одно дело — любовник, пришел — ушел. А совсем другое — муж, который живет в квартире жены. Зная щепетильность Громова, догадываюсь, что он чувствует… Кроме того, до него доехало, что потерял свободу. Теперь и планами должен делиться, и отчитываться… Знал же, на что шел?
— Да все хорошо…
— Гр-р, давай колись…
Он бросил свой рюкзак, обнял меня и зарылся носом в моих волосах.
— Непривычно… Не торопи меня, пожалуйста. Я двадцать лет жил, как холостяк… Всегда знал, что у меня есть нора, где я сам себе хозяин, а теперь ее вроде как не стало… У меня сидит в мозгах, что этот дом — твой… А я — альфонс… Не подумай, что я жалею, что мы расписались. Я счастлив, что ты моя жена. Я знаю, почему настоял на официальном браке — чтобы ты никуда от меня не делась, чтобы сохранить отношения, которые у нас с тобой сложились. Наверное, я повел себя как эгоист, но мне казалось, что и тебя устроит, если все останется по-прежнему… А тебе надо гнездо, и чтобы там твой дятел сидел…
— Дупло…
— Какое дупло?.. При чем здесь дупло?
— Если дятел — то дупло… Они в дуплах живут… Гришка, вот не думала, что у тебя так все запущено… Ты решил, что теперь, заполучив свидетельство о браке, я тебя посажу на цепь возле себя, буду лезть в твою работу, к твоим орхидеям — и какие там у тебя еще тайные страсти? Испугался, что тебе светит стать мужем-подкаблучником?
— Потребовала же ты, чтобы я перенес свои вещи…
— Можешь ограничиться шлепанцами и бритвой… А можешь оставить все, где было… до меня…
Я сняла с себя руки Громова и отправилась на кухню.
— Нет, так нельзя… У нас же медовый месяц, а ты обиделась… — Гр-р уже сидел на кухне.
— На дятлов не обижаются…
— А почему это я дятел?
— Ты же сам сказал, что ты — мой дятел…
— Я сказал?
— Да. Ты.
Громов некоторое время молча рассматривал меня, сдвинув брови, потом вместо хмурого Гр-р я увидела Гр-р, хлопающего себя по лбу, и, наконец, Гр-р смеющегося:
— Никак не научусь въезжать — когда ты говоришь серьезно, а когда дразнишь меня…
Смех смехом, но я-то понимала, что проблема осталась — любовным лодкам свойственно разбиваться о быт… Раньше надо было думать, а то одна любовь на уме… Ладно, лучше поздно, чем никогда:
— Знаешь что, давай так: каждый из нас сформулирует и выдвинет свои предложения, как нам следует организовать нашу семейную жизнь. Скажем, через пару дней соберемся на заседание малого Совнаркома… А сейчас у нас будет первый завтрак… в дупле, и я не хочу омрачать его мыслями о том, где твоя бритва…
А потом зазвонил телефон…
— Я дал твой номер ментам… и всем нашим… чтобы меня можно было быстро найти — я же все время здесь…
— И правильно сделал…
Но на этот раз звонили не Громову, а мне. Пришел контейнер с Перепетуей и остальным моим добром. Но Гр-р все равно отобрал у меня трубку:
— Позволь… Я с этим справлюсь лучше…
Я с упоением слушала, как мой дятел — мой собственный, и ничей больше! — решает мою проблему: куда, когда, к кому, кто, сколько и так далее…
Самые большие собственники в мире — это бабы…
— Завтра утром, в девять, будет здесь. С грузчиками. Что там тяжелое?
— Ничего… Мольберт. А! Кресло мое…
— Понятно… Двоих достаточно…