Гришка с Вовкой пустились в пространные рассуждения о том, можно ли считать доказанным обвинение прадедушки Шпинделя в убийстве — на основании только моих сомнительных показаний. Я знала, что ни к каким выводам они не придут, поэтому сказала: "Брек!".
— Вот Царь Ночи, — я протянула Вовке камень. — Он твой…
— Нет, — возразил Володя. — Он в равной степени и твой и мой. Мы его разделим — продадим с аукциона, а деньги — пополам. У него будет новая жизнь…
Нас всех ждала новая жизнь. Даже ту музейную даму — они со Шпинделем просто созданы друг для друга, хотя пока об этом не догадываются.
На Морковку опять напало кошачье безумие, и после облета мансарды она взлетела на пока пустой стеллаж. На этот раз Тюня не играла с Морковкой в догонялки, а чинно сидела на самой верхней полке, свесив маленькие розовые ножки — опять поменяла цвет.
— О, — закричал Вовка. — Это же моя кошка! Откуда она у вас? Она пропала, после того как Соня носила ее в ветклинику.
— А теперь это наша кошка, — сказал Громов. — Она у нас тут… летает. Никому ее не отдам…
Морковка перелетела на плечо Гр-р и, уткнувшись носом ему в ухо, спела кошачью серенаду.
Нет, вы подумайте, до меня только сейчас дошло: она давно знает, где у Гр-р кнопка "Пуск"!
Какого лешего?