– Пока никем, – честно ответил Федор.
– А, понял! Рассчитываешь с помощью информации, которую из меня вытянул, втереться в доверие?
– Да нет. Просто я ей кое-чем обязан, вот и хочу отблагодарить.
– Да ладно, браток, все ясно, я ж в людях кое-что понимаю. Давай действуй! Она ничего, на мой лично вкус слишком тощая, но смотрится…
– Денис, а может, пообедаем, я приглашаю?
– Да не могу, откуда время? Я и так уж тут с тобой засиделся.
– Все, понял, ухожу! Спасибо тебе, дружище!
– Да не на чем, рад был помочь известному писателю. А книжку новую завези, когда выйдет. Мне-то читать некогда, но батя у меня все читает. Ну бывай!
Они обменялись крепким рукопожатием и разошлись, довольные друг другом. Федор хотел сразу пойти к Ангелине и все рассказать. При этом он должен был обязательно увидеть ее лицо. Интересно, что с ней будет, когда она все узнает, но она сейчас наверняка еще на работе, а опаздывать домой нельзя, он обещал Маке повести ее сегодня ужинать. Значит, визит к Ангелине отложим до завтра. В субботу Мака собирается покупать занавески и еще какие-то тряпки и совсем не хочет, чтобы он ломал ей кайф. Естественно, он ведь будет ворчать, брюзжать, да и что он в этом понимает? Тем более что каждая новая вещь, купленная для его квартиры, была как еще одно звенышко в цепях Гименея, и ему становилось жутковато. А еще надо завтра заехать к Дуське. Оттого что они расстались словно бы в ссоре, на душе было неуютно. Вот помирюсь завтра с Дуськой, расскажу Ангелине о визите к Стрешневу и подведу черту под этой историей. И что, Федор, полезешь сам в кузов? Полезу, раз назвался груздем. Но ты ведь им назвался под влиянием немецкого яблочного вина… Ну и что, чем девочка-то виновата, что тебя повело? Ничем. Но что у них вышло с Дуськой или сестра просто ревнует? О боже, как разобраться с тремя бабами сразу? Кошмар какой-то! Напиться, что ли? Это не выход. А где выход? Нет выхода. Сиди, Федя, в отремонтированной квартире с Макой, она ведь переедет туда с тобой, а свою сдаст, и жить ей, кроме как у тебя, будет негде. Так что ты, Федя, груздь. А квартира с Макой – твой кузов! Здравствуй, груздь! Был такой французский роман «Здравствуй, грусть!». А ты, брат Федор, напиши роман и назови его «Здравствуй, груздь!». Ему стало смешно.
А вечером в ресторане он встретил старого приятеля, журналиста. Тот, глядя на Маку, просто слюнями истек, а она так мило и естественно кокетничала с ним, при этом не давая ни малейшего повода для ревности, что Федор подумал: а она неожиданная девочка, может, и не будет с ней скучно в нашем кузовке? Но все-таки он напился, сам не зная отчего, и, когда они ловили такси у ресторана, Мака сказала:
– Вот видишь, Федечка, если бы у меня была машина…
– Закончишь с ремонтом, иди на курсы. Так и быть, куплю тебе тачку.
– Федечка, а какую?
– Я уже сказал, пока не научишься как следует ездить, подержанные «Жигули», а там будет видно.
– Ну, Федечка, а что люди скажут?
– Вот уж на это мне насрать с высокого дерева…
– И потом, Федя, в «Жигулях» же нет никакой страховки, подушек безопасности и все такое…
– Слушай, какая прекрасная идея! – пробормотал он.
– Какая идея?
– Герой романа покупает своей жене старые «Жигули», чтобы с гарантией угробить, ведь в «Жигулях» нет подушек…
– Федя, что ты несешь? – фыркнула Мака.
– А что, прекрасный способ убийства… Герой знает, что она по натуре лихачка… Он не портит тормоза, не подкладывает взрывчатку, он просто рассчитывает на плохое качество отечественной продукции, и ни один даже самый проницательный следователь не додумается до этого. Разве что Каменская… Да и то, судя по последней книге, у нее теперь климактерические проблемы…
– Федя!
– Что – Федя, что – Федя?
– Федечка, ты вынашиваешь план убийства, да?
– Ага, все вынашиваю, вынашиваю и никак не могу выносить… Дурочка ты, Мака, маленькая дурочка!
– Не пойму, с чего ты так напился?
– Да это наложилось… Я днем поддал маленько в милиции.
– Что ты делал в милиции?
– Надо было… для романа…
Для романа с Ангелиной, добавил он про себя и усмехнулся.
Наутро, едва Мака умчалась, он набрал номер Ангелины. У нее никто не ответил. Он позвонил на мобильный, но услышал, что «абонент находится вне зоны действия сети». Куда ж она подевалась? Впрочем, мало ли куда женщина может пойти в выходной день. В салон красоты, к примеру, по магазинам, к подружке, на свидание, наконец. С утра пораньше? А почему бы и нет? Хотя зачем ей ходить куда-то на свидание? Она живет одна. Неужто у нее нет любовника? Как-то не верится. А может, все дело в том, что у нее сейчас любовник в доме? Вот она и не подходит к телефону и мобильник отключила? Кровь бросилась ему в голову. Он готов был мчаться туда, ломать дверь, вышвыривать любовника из ее постели… Бред, бред! Зачем она мне? У меня есть Мака. Вчера вечером она была так прелестна… И мужики на нее пялились, и Сережка слюни пускал… Она же меня любит! По-настоящему любит. Вот и прекрасно, Федя, это так приятно, когда тебя любят, и в твоем возрасте этим уже не следует пренебрегать. Здравствуй, груздь! А разве плохо иметь уютный, красивый, хорошо обустроенный кузовок? Да и вообще, твое дело сейчас – писать! Ты, Федя, теперь не бродяга больше, а писатель. Тебе нужна для нормальной работы рутина? Вот и отлично! Рутина не обязательно должна быть с тараканами. Лучше с Макой. Гигиеничней, по крайней мере. Сволочь ты, Федор! Чего тебе еще надо? – ласково журил он себя. Ну что ж, если Ангелины нет, значит, надо помириться с Дуськой. О том, чтобы сесть за письменный стол, он даже думать не мог. После вчерашнего голова была тяжелая. И он поехал к сестре.
У подъезда стояла машина Ивана, и он загружал что-то в багажник.
– Привет, Вань!
– О, классик, здорово! Ты к нам? А мы сейчас уезжаем и вернемся только в понедельник.
– Куда это вы собрались?
– Во Владимирскую область, на лыжах кататься.
– Что это вдруг?
– Да Дуське приспичило! Ей вчера позвонила какая-то старая подружка, с которой они не виделись черт-те сколько, пригласила в гости, да еще сказала, что у них там продается по дешевке дом и места райские. Дуська загорелась.
– Вань, а скажи ты мне, что у Дуськи с Макой вышло? Мы с ней из-за этого даже поцапались.
– Федя, я не в курсе, даже не знал, что вы с ней цапались. Она ж тихушница, сам знаешь.
В этот момент из подъезда выскочил Иваныч с двумя сумками:
– О, Федя, привет! Ты с нами едешь?
– Я к вам приехал, а вы смыливаете.
– Так поехали с нами!
– Ну уж нет, тащиться незнамо куда…
Тут появились Дуся с Шуркой.
– Федя, ты что тут стоишь?
– Да вот хотел пообщаться…
– Ничего, мы в понедельник вернемся, ты Баську Белопольскую помнишь?
– Нет, я ее не знал. Слышал, что была такая, но никогда не видел!
– Правда? Ничего, вот поселимся мы в деревне, будешь к нам приезжать! Феденька, Баська говорит, что у них там кайф. Экология, грибы, рыба, цветы полевые… Для детей просто рай.
– Дусь, ехать пора, мы и так припозднились, – напомнил Иван.
– Ой, да, Федечка, ты извини. А хочешь с нами?
Ему страстно захотелось поехать с ними куда-то далеко, в какую-то заснеженную деревню, к незнакомой Баське…
– Федь, не мучайся, поехали! – Сестра по его лицу поняла, как хочется ему поехать.
– Нет, не могу, – твердо проговорил он. – Ты только скажи мне в двух словах, что у тебя вышло с Макой?
– В двух словах? Да нет, Федечка, ничего такого, просто мне кажется, что вы с ней не пара, только и всего.
– И ты дала ей это понять?
– Боже сохрани.
– Значит, она догадалась?
– А что она тебе сказала?
– Ничего. Просто я чувствую…
– Федя, я не хочу ни во что вмешиваться, тебе с ней жить! Ну все, пока, братишка!
И они уехали. Ну что за народ эти бабы? Наведут туману, а ты изволь разбираться. И покой мне только снится! Если Мака и Дуська будут враждовать, что за жизнь получится, а? И ведь сестра врет, что ничего не произошло, определенно врет. Ей же Мака сначала понравилась, они спелись на почве ремонта, дожали меня вдвоем, а потом обеим попала шлея под хвост. Вот так люди и спиваются, когда невозможно ни в чем разобраться, когда близкие враждуют между собой… Ничего, я сегодня пристану к Маке – не мытьем, так катаньем заставлю все объяснить. Буду взывать к ее разуму – зачем ей враг в лице моей сестры? Да, попил яблочного вина, голубчик.