Ло вздохнула. Лукас услышал этот вздох и повернулся к ней.
– Я тебя чем-то обидел?
Ло отрицательно покачала головой.
– Все в порядке.
– Я же вижу. У тебя все на лице написано. Догадываюсь, в чем дело.
– И в чем же?
– В том, что тебе неприятно, когда тебя сравнивают с другой женщиной.
– Покажи мне хотя бы одну женщину, которой бы это понравилось.
– Прости, я просто очень по ней скучаю.
– Лукас, а какой она была? – спросила Ло.
Она испытывала непреодолимое любопытство, которое затмило все остальные чувства. Ей вдруг захотелось увидеть себя глазами Лукаса, глазами влюбленного мужчины, который обожает ее настолько, что готов ждать ее, пребывая в неизвестности месяцы, а может, даже и годы.
– Ты правда хочешь знать?
Ло кивнула.
– Расскажи… Красивой или не очень? Умной или так себе? Какой?
– Мне сложно быть объективным, – начал Лукас. – Не знаю, какой видели ее остальные… Мне она казалась красивой… знаешь, такой нешаблонной, нестандартной красотой. Красотой, на которой нельзя поставить штамп… Может, я не очень правильно говорю, но мне всегда так казалось… От нее как будто исходило сияние… Она всех вокруг заражала своей жизнерадостностью, своим веселым смехом… При этом у нее была непростая жизнь. Ло рано лишилась родителей – Мэй, наверное, рассказывала, что ее воспитывал дедушка… В школе над ней смеялись, ее дразнили Пончиком. И только потом, когда Ло повзрослела, отучилась в театральном колледже и начала играть в Волтингтонском театре, отношение к ней сильно изменилось. Ее начали уважать, ценить, любить. Тогда-то она раскрылась по-настоящему… И главное, ей всегда нравилось то, что она делала… Каждая ее роль – а она всегда играла роли второго плана – была маленьким шедевром… И люди шли в театр, чтобы увидеть ее в роли второго плана. Представляешь? А она всегда мечтала сыграть главную роль… Знаешь, что самое смешное? – Ло, внимательно слушавшая Лукаса, покачала головой. – Она мечтала сыграть главную роль в спектакле, а я – главную роль в ее жизни. Но оба мы остались на вторых ролях…
– Ты так сильно любил ее? – вырвалось у Ло.
– Я люблю ее, – поправил девушку Лукас.
– Любишь… – задумчиво повторила Ло. – Мне кажется, она не могла не полюбить тебя…
– Она относилась ко мне как к другу. В ее глазах меня отличало от Мэй только то, что я ношу брюки, – горько усмехнулся Лукас. – Но она была честна со мной. Хотя вполне могла бы использовать меня как временное прибежище, как лекарство от одиночества. Многие ведь так делают…
– Да, – согласилась Ло и вспомнила о Гарри. Наверное, это тот самый случай…
– Кажется, я тебя загрузил своими проблемами. А глинтвейн, между прочим, уже готов.
Лукас протянул Ло бокал с бордовой жидкостью. На краешке бокала красовалась долька апельсина.
– Выглядит симпатично. – Ло сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. – Мм… Я уже чувствую, как тепло разливается по телу… А ты не присоединишься?
– Я, пожалуй, пойду.
– Пожалуйста, Лукас… – Неожиданно для самой себя Ло взяла его за руку, чтобы удержать, и тут же густо покраснела. – Прости… – Она отдернула руку.
– Ничего, – покачал головой Лукас и присел на стул рядом с девушкой. – Мне знакома боязнь одиночества. Я побуду с тобой еще недолго. И, пожалуй, попробую, что я тут наварил, – кивнул он на глинтвейн.
«Недолго» растянулось часа на два. Глинтвейн – или обещание Лукаса задержаться – вернули Ло хорошее настроение. Она оживилась, начала пересказывать Лукасу смешные истории, которые случались на съемочной площадке. Лукас тоже рассказал ей пару забавных историй о слоганах, которые придумывал нанятый им копирайтер.
Ло показалось, что Лукас тоже недоволен тем, что делает, хотя успеху его молодого рекламного агентства могли бы позавидовать даже динозавры рекламы.
– Мне кажется, я не на своем месте, – объяснил свое недовольство Лукас. – В Волтингтоне я хотел заниматься рекламой. Мне казалось, что это – работа творческая, интересная. Когда я приехал сюда и копнул глубже, понял, что моя главная задача – вовсе не создавать нечто особенное. Оказалось, особенное спросом не пользуется. Спросом пользуются самые заурядные вещи, лишь бы они были четко сориентированы на определенный слой населения… Вот тебе и весь хваленый «креатив», – вздохнул Лукас. – Покупайте это печенье, потому что с ним вы станете круче. Смотрите этот сериал, потому что вас достало начальство и вам нужно разгрузить мозги. Короткая емкая фраза, а смысл один – оболванить средний слой и заставить их покупать, смотреть, есть, пить какой-то продукт определенной фирмы. Вот и все творчество, Лола…