-Айда, за двор! Там такой тутовник растёт, объедение!
ЗА ДВОРОМ.
Мальчишки с радостью кивают головами, и мы тайком отправляемся на улицу. Тётин домик стоит в глубине двора. Это когда-то была летняя кухня. Потом хозяевам понадобились деньги. Они отгородили часть двора сеткой и продали. Чтобы выйти на улицу, нужно было обогнуть угол соседского дома, пройти по узкому проходу прямо под окнами. Открываешь тугую металлическую щеколду и вот она – свобода. С улицы тётин дом не было видно. Зато, когда проходил дождь, вся вода с крыши большого дома устремлялась во дворик, переливалась через низкий порожек и плескалась в коридорчике. Тётя Мотя по этому поводу всегда говорила:
-Не хоромы! А крыша своя над головой.
Помню, как мы высыпали за двор: с криком, визгом. Улица в этом месте была широкая. Шоссе засыпано гравием, а тротуар – песком, плотно утоптанным множеством прохожих. Пространство между проезжей частью и тротуаром было засажено разными деревьями. Вот среди этих деревьев и рос молодой тутовник. Сначала мы собирали ягоды с земли, а потом влезли на дерево. Тонкий стволик не выдержал нас троих и сломался. В это же самое мгновение в калитке появилась рассерженная тётя. В руках у неё змеился тонкий прутик:
-Ну-ка, слезайте, негодники! Поломали дерево, справились... Лизка, это ты научила по деревьям вешаться?
Я слезаю с дерева без всякого раскаяния. «Вжик»- прутик врезается в мягкое место. От удивления и боли я даже подпрыгиваю. Мама часто обещала наказать хворостиной, но не била, а вот тётя, без всяких угроз, сразу ударила.
-Ты плохая тётка, я тебя не люблю,- сажусь прямо на траву, усеянную чёрными спелыми ягодами. Натягиваю подол на колени, обхватываю ноги руками и тихонько плачу. Тётя в сердцах бросает прутик на землю и уходит, хлопнув калиткой. Мальчишек давно нет рядом. Почуяв, что запахло «жареным», они убежали во двор. Выходит мама:
-Пойдём, Лиза, извинишься перед тётей Мотей. Зачем ты ей нагрубила? Она на тебя обиделась.
-Ну и пусть. Она меня ударила... Никуда не пойду.
Я отворачиваюсь от мамы и смотрю на дорогу. По ней иногда проезжают машины, велосипедисты крутят педали. Интересно...
Мама долго что-то говорит, убеждает меня, а я ничего не слышу. Сижу, думаю о своём и никак не реагирую на её долгие речи. Мама смотрит на меня, кивает головой:
-Вставай, пойдём...- наклоняется, берёт меня за руку и хочет поднять с земли. Но не тут-то было. Я падаю на бок, потом на спину и начинаю отбиваться свободной рукой и ногами. Ору при этом, как резаная. Мама отпускает меня и, не говоря ни слова, идёт по тротуару, но не к калитке, а совсем в другую сторону. Её спина быстро удаляется. Я смотрю маме в спину и представляю, что сейчас мама повернёт за угол и исчезнет. Я её больше не увижу. Подхватываюсь с земли и бросаюсь следом. Душераздирающий вопль потрясает окрестности:
-Ма-а-мочка-а-а!!! – догоняю маму, хватаю её за руки, потом – за ноги, чуть не опрокидываю на тротуат.
-Ну, всё, Лиза, пошли обратно, хватит дурить. Испугалась, что мамка уйдёт? В другой раз – уйду, вот увидишь!
Мы разом поворачиваемся, чтобы идти обратно. То, что мы видим впереди, достойно кисти художника: вся наша родня стоит каменной стеной. Малыши – впереди, за ними – взрослые. Все молчат и смотрят, как мы приближаемся. И тут начинают говорить разом, но я их не слышу. Я смотрю на маму, держусь за её руку и ощущаю такое счастье, что всё остальное просто ерунда. Лёня подбегает ко мне и шепчет на ухо:
-Мы думали, тебя машина задавила...
-Ёщё чего!?
-А ты зачем так громко кричала?
-Надо было, вот и кричала...
Лёне непонятно моё объяснение, но и то хорошо, что всё хорошо закончилось. Остальные молчат, Только тётя укоризненно качает головой.
ДОРОГА ДОМОЙ.
В жизни мне много раз пришлось уезжать из дома и возвращаться. Но так остро чувствовать и радоваться возвращению можно только в детстве.
Наконец-то, мы сидим в автобусе. Людей битком. Все с сумками, с сетками, мешками. В город привозили: фрукты, овощи, птицу, сало. Из города везли обувь, одежду, макароны, разные крупы и даже хлеб. У нас в станице была пекарня, но хлеба всем не хватало. Ехать нам долго, три часа. Дорога никудышная, а автобус и того хуже. Разбитый и дребезжащий. Некоторые окна заделаны фанерой. Нам с Лёней повезло, окна целые рядом с нами. Можно смотреть на меняющийся пейзаж, как в кино. И с самого начала поездки я не отрываюсь от окна. Переезжаем через железную дорогу и медленно катим в сторону гор. Дорога проходит вблизи железнодорожного полотна, и нам сегодня повезло.