- Да не переживайте, полковник, - поспешил утешить Ларенса полковник, видя его смятение, - Я также могу сказать и другое, она здесь, в городе. Ибо за прошедший период, ни одна особа женского пола, отвечающая требованиям салона мадам Люзиль, Даларан не покидала. Так что мы сделаем так, я буду рыть это дело как крот, а вы просто погуляйте по городу, походите по улицам, скверам. Судьба просто так не сводит. А раз свела раз, сделает это и второй. Потому давайте за это и выпьем.
Потом, спустя полторы бутылки Начпо как бы, между прочим, сказал.
- А знаете, полковник, у нас тут тоже в свете некоторые перемены произошли.
- И что именно? – для учтивости спросил Ларенс, его сейчас его не волновало совсем.
- Умер барон Велнир, переборщил в Луносвете с любовным эликсиром.
А вот это уже было интересно, получалось, что Нерлина вдова и… свободна. Нет, он, конечно, её не простит, да и другую уже любит, но всё же.
- И как давно?
- Да два года назад, у одной любовницы. Та испугалась огласки и тайком похоронила. А вскоре после вашего отъезда правда всплыла.
- Значит она теперь завидная невеста. Наверное, женихи на приёмах и балах роями вьются?
- Представляете себе, нет. По той простой причине, что баронесса перестала появляться в свете.
- Как странно, такая светская львица, а теперь что, затворничество? Для этого у неё должна быть веская причина.
Начпо чуть не ляпнул, - Ага, очень веская причина, при родах аж на десять фунтов потянула, - но вовремя прикусил язык.
Потому сказал более нейтрально.
- Баронесса родила сына. И сейчас всё время посвящает ему.
Ларенс судорожно хлебнул коньяк из стакана и даже не ощутил вкус. Так больно отозвалась эта новость в сердце. Но всё же взял себя в руки и делано равнодушно спросил.
- И кто счастливый отец?
- А вот это и есть главная интрига высшего света Даларана, имя отца баронесса хранит в тайне.
- И даже вы не знаете, кто это?
- Даже я, - ответил Начпо, демонстрируя, что на данный момент ему нет ничего важнее, чем найти несуществующую соринку в своём стакане, - Всё что известно, он очень похож на отца.
- Подкупить слуг не пробовали?
- Смеётесь? Баронесса сейчас переехала из своего дворца в дом матери. А там всего одна служанка и хранит секреты хозяек так, что генеральный штаб позавидует. И даже кормилицы нет.
- Ладно, - поднялся Ларенс с дивана, - Пойду я. Что-то устал с дороги, хочется отдохнуть. А завтра поступлю по вашему совету.
- Да, конечно. И мне ещё поработать надо.
Когда Ларенс покинул кабинет, Начпо наполнил стакан, залпом выпил и рухнул лицом в тарелку, где лежали так и не тронутые дольки лимона.
Идея Начпо с прогулками по городу оказалась так себе. Уже пять дней Ларенс кружил по городу, рисковал быть узнанным, но никакого успеха это не приносило. Приходилось утешать себя тем, что отрицательный результат, тоже результат.
Вот этим он и занимался в один из дней, ближе к вечеру, когда знакомым с детства переулком шёл домой.
Здесь всегда было мало прохожих, а сейчас под вечер почти пустынно. Разве что одинокая фигура служанки с корзинкой, шла в ту же сторону что и он.
Простое платье, но стройная фигура, горделивая осанка. А чем, скажите, она хуже тех бездельниц из высшего света? Только потому, что при рождении не досталось никакого титула?
Ларенса понесло в размышления о социальной справедливости. Хотя он сам был дворянином и в ближайшее время его ожидали серьёзные подвижки на этом поприще.
И пока полковник любовался девушкой из народа, та остановилась, перехватила корзинку в другую руку.
- Да ей же тяжело! – вдруг осенило Ларенса, - А тут мысленную дискуссию развёл!
Он прибавил шаг и окликнул.
- Простите, я могу вам помочь?
Эльфийка обернулась и удивлённо вскинула брови.
- Ларенс?
- Нерлина? Ты?
- Да я, здравствуй, мой полковник.
Он забрал у неё корзинку, не стесняясь, оглядел. Всё так же красавица, хоть и чем-то неуловимо изменилась. Да, стала чуть тяжелее грудь, но это понятно, она сейчас кормящая мама. Но что ещё? Точно, взгляд. В нём сейчас нет хищных отблесков светской львицы. Он стал мягче, добрее. И как идёт ей это простенькое платье.
И как раз платье смутило саму Нерлину.
- Понимаешь, служанка приболела. Вот и пришлось самой на рынок идти. Но не в вечернем же платье.
- А ты с каждым разом всё красивее становишься, - сказал Ларенс и, смутившись, приподнял корзинку, - Тяжёлая, как ты только несла.
- Что делать, мне теперь за двоих есть надо. Даже растолстеть боюсь.
- Поздравляю с сыном, Нерлина.
- Спасибо, ты даже не представляешь, как я рада, что он у меня есть. А сам, каким ветром в наших краях? Тем более, как я поняла, инкогнито.