И что было делать? Рассказывать правду? Тем более что теперь, после встречи с Нерлиной, он опять не знает, чего хочет. А впрочем, чего уж теперь. И Ларенс сделав над собой усилие, слово за словом поведал о цели своего приезда.
К его удивлению Нерлина отнеслась к его рассказу спокойно. Даже позволила себе несколько раз улыбнуться.
- Ты её найдёшь, Ларенс, обязательно найдёшь. Вот только я боюсь, ты будешь разочарован результатом поиска.
- Ты меня ревнуешь?
- Знаешь, это тоже есть. Что мне, одинокой матери остаётся делать? Только ревновать того кого любила и люблю.
- А как же отец твоего ребёнка?
- Его я тоже любила и люблю.
- Твоё сердце позволяет любить сразу двоих?
- Почему только двоих? Куда больше, Ларенс. Я любила и люблю юношу Ларенса, любила и люблю корнета Ларенса, любила и люблю полковника Ларенса, любила и люблю отца моего сына.
- Не знаю, как-то я не могу это принять…
- А ты сам разве не такой? Ответь себе, только честно, разве ты не продолжаешь любить девочку Нерлину, чужую невесту Нерлину, баронессу Нерлину и ту девушку из салона?
От такого поворота Ларенс даже остановился. Ведь всё именно так. И это он себя однолюбом называл?
- Пожалуй ты права, - сказал Ларенс после некоторых раздумий, - Но как говорят у нас в армии, есть хочу, а есть надо. У тебя сын, Нерлина. И ему нужен отец, родной отец. Почему бы тебе не сойтись с ним?
- Не всё так просто, Ларенс.
- Он что, женат?
- Нет, он свободен. Только даже не догадывается о своём сыне. А я ему не сказала, ещё не сказала. Не хочу ломать ему жизнь. Он блестящий офицер и в то же время юноша с ранимой и чистой душой. Я слишком порочная для него, не хочу отравлять ему жизнь.
- А по-моему, этот блестящий офицер просто подлец. О сыне он не знает, не сказали ему, а самому догадаться не судьба? Или он не понимает, как дети рождаются. Эх, повстречать бы его, объяснил бы, по-нашему, по-мужски.
- Не говори так, Ларенс, не надо!
- Что не надо? Не понимаю я таких чистоплюев. О порочности женщины нужно думать до того, как лёг с ней постель, а не после. А уж тем более, после того как она родила твоего ребёнка.
- Конечно, а ты у нас само благородство. Готов взять в жёны даже девушку из салона, как же, помним, как пытался с неё маску сорвать.
- Да, Нерлина, всё так.
- А тебе не приходило в голову, почему она не позволила? Что она могла тоже быть замужем? Тебя же предупреждали, что вполне можешь попасть на замужнюю даму. И ты всё равно пошёл на эту рулетку, отказав мне, просто хоть изредка быть с тобой. Чем я была хуже, Ларенс? Я, которая любила и любит тебя.
- Мне сложно объяснить, Нерлина. Не буду скрывать, я тоже любил и люблю тебя. Но после всего что случилось, я даже не смогу прикоснуться к тебе.
- Правда? – и прежде чем Ларенс что-то понял, Нерлина обвила руками его шею, коснулась губами его губ.
И невозможно было на этот поцелуй не ответить.
- Как странно, правда, Ларенс? Ты меня не можешь касаться, а я тебя вот могу. И мир при этом не рушится, а небеса на землю не падают. Но мы уже пришли. Может, заглянешь?
- Зачем это уже, Нерлина?
Эльфийка опустилась на порог, уголки её губ горестно опустились, из глаз потекли слёзы.
- Как же тяжело с тобой, Ларенс. Выстроил себе частокол из принципов и плутаешь там как в лабиринте. И вся наша история отношений в том, что я тянусь к тебе, а ты меня отталкиваешь. Разве ты не знаешь, что нельзя отталкивать любящую женщину? Иначе она упадёт, неизменно упадёт, в объятия ложной любви, другого мужчины, разврат.
Уже поздно, у меня грудь распирает от молока и пора кормить сына. А я устала, устала от всего, боли, ожидания и говорить намёками которые ты не понимаешь. Неужели так оторвался от жизни в своей армии, что дважды два сложить не можешь? Или просто не хочешь понимать? Так знай, я больше не буду пытаться завоевать тебя, так как боюсь, что ты меня снова оттолкнёшь.
А в гости зову только потому, что мне очень хочется показать тебе твоего сына.