Идти пришлось недолго. Куда ещё могла торопиться юная красавица? Конечно в салон красоты.
Вот только это опять несколько часов ожидания. Корнет вздохнул и устроился за столиком летнего кафе, намереваясь выпить чашечку другую кофе, а то и перекусить. Хотя, какая сейчас к саурокам еда?
Впрочем, молодой офицер даже позволил себе улыбнуться. Некогда, они частенько заходили сюда вместе Нерлиной. Только здесь по её уверениям, было самое вкусное мороженное. Теперь у неё наверняка другие привычки.
Но он ошибся дважды. И в том, сколько времени проведёт его, чего уж тут говорить, былая возлюбленная, как и в том, как изменились её привычки.
- Здравствуйте, а я вас и не узнала сразу, господин офицер, - к столику подошла официантка, - Но что же вы одни? Поссорились со своей девушкой? Ой, простите…
Официантка положила на стол меню и удалась. И только сейчас Ларенс заметил подходящую к нему Нерлину.
- Привет! – сказала девушка, усаживаясь напротив, - Ты уже вернулся?
- Да, сегодня. Вот, шёл в штаб самообороны на учёт стать. Да заглянул сюда, захотелось кофе выпить.
- А чего к нам не заглянул, по пути же? Мама была бы очень рада тебя видеть.
- А ты?
- И я рада, представляешь, очень рада. Ты так изменился, повзрослел.
Так же как и Ларенс, Нерлина говорила легко и непринуждённо. Но какая буря творилась в её душе. Ей уже казалось, что она его забыла, что от былой любви не осталось и следа. Но вот стоило снова увидеть такого повзрослевшего, возмужавшего Ларенса, как всё вернулось как море во время прилива.
И во всём хороводе чувств и образов верх брала одна только мысль, - Милый мой, родной, скажи, скажи, что всё ещё любишь меня. Всего одно слово и я рухну перед тобой на колени, покаянно вымаливая прощения за все ошибки, что уже совершила. Ведь всё ещё можно воротить. Пусть это будет тяжело, больно, но всё же возможно.
- А знаешь, ты тоже изменилась. Так расцвела, так похорошела. Честное слово, смотрю и не могу налюбоваться.
- Дальше, дальше, говори что любишь, - мысленно молила его Нерлина.
Но он так и не сказал. Да и тон его слов бы дружеский, но такой холодный.
- Прости, не поздравила тебя, представляю, чего тебе стоило их получить там, - пальцы Нерлины коснулись его эполета. О боги, как же он ещё недавно мечтал о таком моменте. Но вот свершилось, а в душе нет радости, только холод и пустота.
- И я тебя поздравляю, баронесса. Слышал у тебя скоро свадьба.
Нерлина одёрнула свою руку. Она разозлилась. Да как он смеет вообще. Ведь во всём виноват он, только он! И она решила надавить на его больное место.
- Да, спасибо. Ты даже не представляешь, как я счастлива. Он такой заботливый. Такой нежный. А какие у нас с ним ночи…
Только расширившиеся зрачки могли выдать душевные муки Ларенса. А так, на лице не дрогнул ни один мускул.
- Я только одного не пойму, Нерлина. Зачем были все эти письма?
- Письма? Какие письма? Ах да, это всё мама. Она боялась, что узнав правду, ты не выдержишь. Она хочет повиниться перед тобой за них.
- Повиниться? Зачем? Разве просят прощение, за доброе дело? Вот, возьми, передай госпоже Прилмет и поблагодари от меня, за святую ложь.
На стол лёг туго перевязанный пакет писем.
- А сейчас извини, мне нужно торопиться. Время идёт, а мне ещё нужно стать сегодня на учёт, да и другой бюрократии хватает.
Корнет поднялся, положил поверх меню пару серебряных монет, затем поклонившись девушке, покинул кафе.
Минуту спустя кафе покинула из кафе вышла и Нерлина. Чтобы сомнамбулой добраться домой, а там, бросить пакет на стол со словами, - Что же мы наделали, мама? – запереться в своей комнате.
Ни о каком штабе и тамошней бюрократии Ларенс и не помышлял. После того как Нерлина сказала что уже делит постель с этим бароном, его сил хватило только чтобы спокойным, уверенным шагом дойти до ближайшего поворота улицы. А там он бросился со всех ног бежать, желая только одного, поскорей добраться до своего дома и никого, никого не видеть.
Он так торопился, что в одном из переулков едва не сбил с ног прохожего.
- Вы что себе позволяете, корнет!
Резкий окрик вернул его в реальность. Ларенс замер как вкопанный, перед ним стоял орк в генеральском мундире.
- Виноват, господин генерал. Позволил чувствам возобладать над разумом, готов понести любое наказание.
- Во как, готов, он значит, - услышав чёткую уставную речь, сразу подобрел генерал, - Погоди, погоди, я же тебя знаю. Ты единственный син’дорай, что окончил нашу офицерскую школу, при этом стал лучшим выпускником.