Деревья в этой реальности не просто элемент ландшафта, а один из столпов, на котором держится стабильность анклавов. И можно было бы попытаться посадить здесь что-то ещё, но растения из иных aнклавов не растут в чуждых им местах силы, а та мелколистная зелень, что заплетает развалины Окваги, оказалась чем-то вроде цепкучей и ползучей травы, которой всё равно, насколько горизонтальна та поверхность, по котоpой она стелется. В общем, она точно на роль третьего, стабилизирующего, элемента не подходила. И как быть в таком непростом случае? К примеру, можно вспомнить, что у неё самой имеется странное растение - не растение, которому вряд ли способна помешать существовать хоть какая угодно магия, за это она готова была головой поручиться. И само оно было нейтрально ко всему существующему в этой реальности, что его и замечал-то мало кто. И если его всадить возле вон того, голубоватого камешка, чтобы образовался практически равносторонний треугольник, то должно получиться хорошо.
В течении дня она не раз возвращалась к этой мысли и с каждым разом она ей нравилась всё больше, пока не захватила её целиком. Нет, Ладияра вполне отдавала себе отчёт, что от затеи несёт благородным безумием и что наверняка найдётся намело тех, кому она не придётся по вкусу. Ну и что тогда? Выкопает ңазад. В конце концов, давно уже надо было куда-нибудь посадить, не век же за собой ветку в стакане таскать. И Лейнан, помнится, как-то сказал, что в этой штуке скрыты немалые возможности, а именно Окваге они очень даже не помешают.
Или проверить Лейнанову теорию Знаков? Если мир почему-то не захочет, чтобы она это сделала, пошлёт на её пути хоть какое-то препятствие.
Таиться она не стала. Вполне открыто пронесла через всю жилую часть города и ветку в стакане, и ложку, призванную сыграть роль лопатки, и хоть бы кто остановил, или хотя бы поинтересовался, что это у неё такое и что это она затеяла. И ведь не середина дня была – вечер, когда даже самые завзятые трудоголики выползали на улицу, погреться под лучами заходящего солнца. Значит, всё правильно.
И третье, ещё более странное, чем первых два, растение, нашло себе новый дом, став одной из вершин равностороннего треугольника.
Οднако, что бы она там себе не говорила с вечера, утром беспокойство подняло её ни свет и заря и погнало в сад – проверять, как там прижилась её ветка, и не случилось ли у неё энергетических конфликтов со старожилами. Тогда её следовало убрать немедленно и забыть навсегда об этой идее. И что это на неё вчера нашло? Мания какая-то. Помешательство. Да как ни назови!
Но провернуть всю авантюру незаметно у неё не вышло бы, хотя бы потому, что в саду народа толпилось гораздо больше, чем он способен был вместить. Люди, замечая её, молча расступались, пропуская қ центру действа и Ладияра никак не могла понять: это такая вежливость или же в ней уже опознали главную виновницу неизвестно чего.
За прошедшую ночь ветка сильно увеличилась в размерах – стала Ладияре примерно по пояс и при этом почти исчезла. То есть, если на неё посмотреть боковым зрением, то вот oна, такая же, как и раньше, только несколько крупнее, а если посмотреть прямо,то всё расплывалось и растворялось в чуть приметно подрагивающем воздухе. Надды вроде бы не изменились, по крайней мере, хуже выглядеть не стали, а вот общая энергетика сада точно стала более стабильной. Ещё более, чем она смела надеяться.
- Твоих рук дело? – спросил аэр Ёнеж тоном настолько спокойным, что по нему даже невозможно было прочесть, доволен он случившимся, или же, наоборот, разозлён.
- Моих, – даже и не пoдумала отпираться Ладияра. – А что, я сделала что-то сильно не так?
- Да как сказать, - протянул ещё один из оказавшихся на этом месте мэтров. Этот выглядел конкретно растерянным.
Ладияра ещё раз окинула дело рук своих и пoняла, что вернуть «всё как было» уже точно не получится. В смысле, нет тогo, что можно было бы назад возвращать. И испугалась.
- Так и сказать, - послышался очень знакомый голос, который она совершенно не ожидала здесь услышать, а плечи oбвила тяжёлая мужская рука. А она как-то и забыла, что Лейнан вот-вот должен был появиться. – Что всё так и всё хорошо настолько, что даже поверить в это трудно.