- А чему бы тебе хотелось?
Ответ на этот вопрос у Ладияры был готов заранее:
- Во-первых, продолжить совершенствовать навыки работы с теневыми сущностями и во-вторых вообще освоить общепринятую здесь магию хотя бы на начальном уровне. А то я в ней махровая самоучка.
- Приятно иметь дело с человеком, который точно знает, что ему нужно от жизни на ближайшее время, - кивнула Фокт.
Вообще-то она рассчитывала, что вероятность оказаться втянутой в опасные мероприятия немного напугает новенькую и вместо этого предложить ей гораздо более простую работу – время от времени наносить визиты Болтушкам, Наставникам, Привратникам, Партнёрам и другим им подобным существам, которых в Окваге осталось немало. Эти вообще оказались невинными жертвами человеческих усобиц - и покинуть заранее определённые им места не могли, и без человеческого общества, без тех, для кого были созданы, начинали хиреть. Но ничего, найдётся ещё кого занять этим делом, это ведь действительно несложно. Толкового чистильщика найти куда труднее.
А судя по тому, как новенькая реагировала на некоторые встречавшиеся им на пути последствия тяжёлой боевой магии и как именно проходила по проложенной для своих дороге, она действительно не в первый раз попадает в столь небезопасные места и по-настоящему понимает, на что именно падает её взгляд в каждый конкретный момент. Ну или понимает, что ничего не понимает, а это не менее ценно.
К жилым постpойкам, тем, которые уже были приведены в относительный порядок, они вывернули как-то неожиданно и вдруг. Только что ещё шли по прихотливо застроенным улицам, где невозможно было угадать, что покажется из-за угла следующего дома, как вдруг выбрались к чашеобразному пространству с довольно аккуратной застройкой и понятным расположением улиц.
- Старый Город, – пояснила Фокт. – И заодно его Сердце. Именно отсюда мы начали очищать и восстанавливать анклав.
- А он в самом деле выгнут в виде чаши? - Ладияра сощурилась, вглядываясь в раскинувшийся у её ног городской пейзаж.
- Нет, – Фокт отрицательно качнула головой. Она специально вывела новенькую к месту с хoрошей точкой обзора, чтобы успела немного вникнуть в основы здешнего анклавоустройства. Не только теоретически, что рассказывать ей будут и не раз, не она сама,так кто-нибудь ещё, девушка не сомневалась, а наглядно. – Оптическая иллюзия. Центр не так велик, как отсюда кажется, но до его края и не рукой подать, а обод обширен и имеет весьма сложное и запутанное строение.
День был настолько насыщенный, когда в очередной раз её жизнь перевернулась, встав на иное место (и ещё пройдёт немало времени, прежде чем всё устаканится и она сама себя убедит, что это самое место и есть ноги), что к концу его, ей хотелось только запереться в собственной комнате, закрыть глаза и уши заткнуть. Чтобы не дай бог нового не просочилось в её сознание. Но оказавшись в маленькой, но чистенькой и уютнoй комнатушке, со старыми занавесками и развалами книг на полках, которые выделили Старейшими ей в пользования, Ладияра почувствовала, что хочет не столько удержать в cебе впечатления сегодняшнего дня, сколько поделиться ими. А кошка, тут же вспрыгнувшая ей на колени, не слишком-то отвечала её представлениям о подходящем собеседнике.
« - Лейнан?» – позвала Ладияра, не слишком-то надеясь на удачу. Раньше-то всё было просто, раньше он всегда находился где-то поблизости…
Лейнан, помнится, подсказал один из способов, как можно вызвать собеседника на разговор - вспоминать последовательно все имена, какие у него только за жизнь были, но Ладияра знала только одно, это. Нет, были ещё и другие способы: можно было, к примеру, вспoминать ситуации, в которых ты его видела, но у Ладияры получалось не столько вспоминать, сколько воображать, причём такие сценки, с участием Лейнана, что ну его в баню, вдруг нечаянно передаст – тогда до конца җизни от красноты ушей не избавится. Так что способ, можно сказать, был только один.
« - Да?» - Он отозвался мгновенно. – «У тебя всё хорошо?»
Тревога в его голосе не читалась, но подразумевалась.
« - Хорошо настолько, насколько это вообще возможно.»
« - Просто поговорить захотелось?» - в мысленной речи его послышалась улыбка.