Славка вопросительно посмотрел на меня и расхохотался.
-Я-то буду спать на своей кровати, а вот где будет спать Никитос? Это его спальня.
-Мороза? – задушенным голосом переспросила я брата, замирая перед дверью в ужасе.
-Ага, - коротко ответил Славик, - Никит, ты че, не сказал ей? – крикнул он куда-то вглубь коридора.
-Неа, - раздался насмешливый голос, и оба парня заржали, а я пообещала себе, что непременно отомщу. Обоим!
Глава третья
Роксана
Бессонную ночь я провела, ворочаясь с боку на бок. Ливень перестал, но дождь продолжал лениво барабанить в окна, вторя моим мыслям. В голове постоянно мелькали образы, мешая считать барашек. Лицо Мороза, у которого, оказывается, самое обыкновенное имя – Никита – никак не желало исчезать, и барашки потерпели поражение, уступив место воспоминаниям прошлого.
В ту осень мы с родителями только переехали из другого города, и я сразу перевелась в лицей, в середине учебного года попав в новый восьмой класс. Ко мне отнеслись осторожно, даже скептически. От природы бледная, с платиновым оттенком волос и светлыми ресницами, я отчего-то отталкивала внимание ребят, а не привлекала. То ли они стеснялись общаться с девочкой, так не похожей на них, то ли я сама виновата в том, что не проявляла инициативу.
Стесняясь завязать знакомство первой, я все перемены торчала в полном одиночестве, разглядывая сугробы за окном. Ноябрь выдался на удивление холодным, богатым на обильные снегопады и хмурые серые дни, сменяющие один другого с унылым однообразием. Солнце не появлялась больше двух недель, и я сильно скучала по югу России, откуда нам пришлось уехать из-за новой папиной работы, поэтому на переменах торчала около окон, разглядывая небо в надежде на просветы и робкие солнечные лучи. И никто не трогал меня до того памятного дня, когда я впервые столкнулась с десятым эстетическим классом, и с Морозом.
На третьем этаже, около кабинета истории, стоял миленький деревянный столик с шахматной доской, вместо столешницы. Здесь, в светлом широком коридоре, полном зеркал, картин на стенах и уютных лавочек, любили собираться на переменах художники из десятого эстетического класса. Ребята занимали свободные места, а, кому не хватало, залазили на подоконники, и так шумели, что третий этаж старались обходить стороной и ученики, и учителя.
Я по привычке вышла из кабинета истории и заняла наблюдательный пост возле окна, когда двери соседнего кабинета распахнулись, и гудящая от возбуждения толпа старшеклассников хлынула в коридор.
- Бессмертная, - ахнул кто-то, но я не обратила внимания, сосредоточившись на морозном узоре, расписавшем окна. Конец осени в моем родном городе еще радовал цветами на клумбах, а тут к середине месяца сугробы намело такие, что снегоуборочная техника не справлялась, а наш новый дом по утрам напоминал грибок, спрятанный под серебристой шапкой.
-К тебе обращаются! – неожиданно толкнул меня какой-то парень в плечо, и я обернулась, удивленно отмечая замершую толпу у себя за спиной.
-Она странная какая-то, - протянула одна из девчонок, противно усмехаясь. – Блаженная.
-И точно блаженная, - грубо подхватил парень, пребольно дергая меня за тугую косу. – Откуда такая нарисовалась? Или Снегурочка с Лапландии сбежала?
Десятиклассники неприятно рассмеялись, обступая меня со всех сторон, а ребята из моего класса поддакивали им, улюлюкали и всячески перетягивали на себя внимание старшеклассников, бахвалясь тем, что «Снегурка – это новенькая из их восьмого класса!».
И тогда, когда я собиралась разреветься на глазах у всех, появились Максим и Мороз. Первый сразу завладел вниманием практически всех девочек, они обступили Макса с заискивающими улыбками на лицах и с восторгом слушали его шумную болтовню, в том числе и Алинка – моя одноклассница, а Мороз смотрел только на меня. Его появление не вызвало ажиотаж, к нему не тянулись девочки, его общения не искали парни, но Мороз колоритной фигурой выделялся среди всех, скучающе перебегая с моих волос на бледное лицо.
-Снегурочка, значит? Ты знала, что сбегать от старого дедушки нехорошо?
Я промолчала, все еще обиженная на ребят и загнанная практически в угол. Мороз спокойно подвинул кого-то с лавочки, уселся и выложил на шахматный столик одну из своих тетрадей, раскрывая ту на последнее странице. Быстрыми линиями он набросал рисунок, и все время смотрел на меня, выводя штрихи и линии. К концу перемены, когда прозвенел звонок на урок, Мороз выдернул лист и впихнул мне в руки. Ребята разошлись по кабинетам, историк закрыл дверь, не заметив мою скромную персону, продолжавшую торчать в углу, поэтому я смогла спокойно развернуть тетрадный лист. На меня большими испуганными глазами смотрела красивая девочка в смешной шапочке, а внизу Мороз печатными буквами написал: «НЕ грусти, Снегурочка, все будет хорошо! Твой Мороз».