-Доченька, ты готова?
Я вскидываю голову и судорожно втягиваю в себя воздух, стараясь улыбаться. Получается плохо, потому что губы дрожат, а бардак в комнате выдает меня с головой.
-Прости, мам, - качаю я головой. – Никак не могу определиться с тем, что брать с собой, а что отправить на чердак.
-Ничего страшного, я помогу, - ласково улыбается в ответ мама и начинает методично вытаскивать из шкафа вешалки с моей одеждой. Что-то она кладет на кровать, прямо поверх книг, а что-то отправляет в чемодан, раскрытый и пустой. В комнате три чемодана, один из которых наполнен моими школьными тетрадками и учебниками, рамками с фотографиями, любимыми книгами, а другой забит постельным бельем, подушками, одеялами и покрывалами. Я отказалась пользоваться вещами Светланы и дядя Глеба, я хотела оставить в другом доме часть своего собственного. Будь на то моя воля, я бы взмахнула волшебной палочкой, как Гарри Поттер, и трансфигурировала чужую спальню в свою собственную, но, увы, в одиннадцать лет ко мне не прилетела сова из Ховартса.
-Венера, ты зачем упаковала картины? – в комнату влетел запыхавшийся папа с телефоном в руке. – Девочки, я же просил по минимуму, - простонал он, глядя на разворошенную кровать и чемодан, набитый подушками и постельным бельем. – Роксана, дочка, мы же в машину не влезем.
Мама серьезно посмотрела на папу и покачала головой.
-Не пугай меня своей бесчувственностью, Сережа, - попросила она, сжимая в руках платье, которое подарила мне на выпускной в девятом классе. Поколебавшись, мама все-таки отправила его в коробку с надписью: «Чердак».
-Детка, прости, - папа мгновенно проникся моим состоянием, пересекая комнату и прижимая меня к себе. – Я все думаю, что ты уже взрослая, раз приняла самостоятельное решение остаться здесь, значит, готова к преодолению трудностей и к сопутствующим обстоятельствам.
-Я готова! Но не думала, что ты сдашь дом другой семье, - всхлипнула я задушено, обвивая талию отца обеими руками.
-Не реви, - вздохнул он шутливо, - маминых слез тебе мало?
Мы оба одновременно повернули головы в сторону шкафа, где возилась мама.
-Вот только не начинайте! – подняла она обе руки, а я вспоминала ее вчерашнюю истерику.
Когда мама узнала, что папа сдал дом в долгосрочную аренду и за несколько часов нужно успеть упаковать все необходимое, чтобы поднять на чердак, у нее случился нервный срыв. Только мама умела подавать свои истерики, как настоящая артистка, с заламыванием рук и тяжкими протяжными всхлипами, от которых заходилось сердце. Папа рассказывал, что в студенческие годы, когда они только познакомились, мама добивалась своего именно таким путем - устраивала театр одного актера.
В общем, плакала мама недолго, возмущалась, правда, до самой ночи, но мы обе понимали, что сдать дом – это лучшее решение, как для семейного бюджета, так и для самого дома, за которым будут присматривать надежные люди. Тем более я переезжала к дяде Глебу, потому что от их дома до лицея всего пара шагов и так изначально решили. Оставалось собраться, а с этим вышло, как вышло.
-Там тебе Славик звонил, - кивнул папа на выход. – Ты телефон оставила на кухонном столе. Давай, топай, мы с мамой справимся здесь быстрее.
Я соскользнула со стула и убежала из комнаты, обещая себе больше не кукситься. Через год вернусь в свою спальню другим человеком, желательно, студентом филологического факультета педагогического универа.
Схватив телефон, я набрала брата.
-Привет, - поздоровался он веселым голосом. – Я замучился тебя ждать, мелкая.
-Где ждать? – не поняла я, глядя в окно на припаркованную мазду брата. – Слав, хоть бы сказал, что приедешь. И почему не заходишь?
-Я не один, - замялся он. – Забирал Никитоса от его… ай… Давай с вещами на выход, отвезу тебя домой.