Не дав себе передумать, я быстро нашла его в контактах и нажала вызов. Он ответил практически сразу же, словно держал сотовый в руках.
-Роксана, все ок? – его голос звучал одновременно и озабоченно, и удивленно, и слишком серьезно для парня девятнадцати лет.
-Привет, да. Я не смогла дозвониться до Славы, а мне нужна его помощь. Случайно не знаешь, где он?
-У Славика эфир, но я могу помочь. – Ответил Мороз напряженным голосом. – Не отказывайся.
Он просил, а у меня от его голоса подгибались колени.
-У нас в лицее концерт, и классная не отпускает на перерыв домой, а мы голодные. Я хотела со Славой съездить за пиццей, - тараторила, теребя ремень сумки.
-Через двадцать минут буду, жди у ворот, мелкая, - со смешком сказал Мороз.
-Я тебе не мелкая, - успела я ответить. – И со мной Яр.
-Яр? – отдаляющийся от трубки смех Мороза прервался, и в коротком имени одноклассника я услышала рычащие нотки. – Кто такой?
-Одноклассник, - стушевавшись, тихим голосом сказала я в трубку, боясь, что сейчас Мороз передумает и пошлет меня на все четыре стороны.
-Разберемся, - коротко ответил парень, отключаясь, а у меня вдруг пропало желание кому бы то ни было помогать.
Алинка подошла, чтобы взять свою сумку, а за ней шли Леха, Яр и Иринка.
-Ребят, за мной сейчас друг на машине приедет, съездим за пиццей? А по дороге можем забрать твою сестренку, - обратилась я к Ярику, и увидела, как в глазах парня загорается надежда.
-Блин, да, - рывком дернулся он в мою сторону, неловко цепляя за локоть. – Романова, он точно согласится?
-Уже согласился, - кивнула я головой. – Ты сестру домой отвезешь?
-Нет, она со мной поедет, - коротко ответил Ярослав, пряча глаза. – Ребят, скидывайтесь на хавчик, не нам же с Романовой за пиццу платить.
Алинка засуетилась, Ира опустошила карманы, а Леха докинул пару тысяч к мелочи, которую мы наскребли.
-Не стесняйтесь в выборе, нам тут до позднего вечера торчать, - хмыкнул Синицын, глядя на меня с ухмылкой. – Мне бы такого друга, как у тебя.
-И кто это? – поспешно спросила Алина, но я проигнорировала ее вопрос. Пусть помучается, все равно потом от Яра узнает, что это не Максим.
-Пошли, - потянула я парня в сторону выхода. – Он скоро приедет, просил ждать у ворот.
-Прикроете нас, - попросил Яр.
-Без вопросов, - ответили нам практически единодушно, а я впервые почувствовала себя одним целым с коллективом. Приятное это чувство, еще бы спину не сверлил раздраженный Алинкин взгляд и на телефон не приходяли гневные сообщения от Мороза.
«Если он твой парень, то пусть готовится к …» - первое.
«Я еще не придумал, но ничего хорошего его не ждет!» - второе.
«Роксана, он же не твой, мать его, парень?»
После третьего сообщения от Мороза я уже не могла скрыть улыбку и прятала ее в высоком вороте куртки, чтобы Ярослав не подумал, что это его присутствие так меня воодушевляет.
Глава шестая
Мороз (Никита)
Она снова это делала. Неотрывно смотрела на меня из-под длинных светлых ресниц с невинным выражением лица, и в ее серо-голубых глазах плескалось целое море неизведанных мне эмоций. Я чувствовал на себе взгляд Роксаны, кожей ощущал покалывающее прикосновение и не понимал, откуда желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, напомнить ей, кто я и кто она?!
Черт, я ведь сорвался с работы, сказав отцу, что у меня нарисовался важный клиент. Мог бы придумать что-нибудь другое! Потом придется объяснять, что клиент – не нашего поля ягода, а отец терпеть не мог тратить рабочее время на ерунду. Он взял меня в оборот, как только я окончил лицей, и иногда мне казалось, что работа под его началом – это своеобразные пытки и новый вид рабства.
Придется выслушивать от отца лекции по поводу моей несостоятельности.
«Ты должен по разговору понимать, подходит нам этот клиент или же он – очередная липа!» - любимая фраза моего отца.
Я уже привык к тому, что не соответствую его высоким требованиям и завышенным стандартам. По мнению родителей, в девятнадцать я непременно должен руководить одним из филиалов самостоятельно, успевая при этом учиться в двух универах, параллельно изучать китайский, забывая о личной жизни и собственных интересах. Они с детства внушали мне мысль, что я не тот, о ком они мечтали, не вундеркинд, не мальчик, подающий большие надежды, не тот сын, которого они представляли в своем гребаном воображении. Я привык прятать эмоции за маской безразличия и пофигизма, а Роксана ломала своими долгими пытливыми взглядами броню, закаленную годами. Ради нее я бросал все дела и мчался с бешеной скоростью на другой конец города, чтобы купить пиццу школьникам.