«Сбрендил, к херам!»
Злость на Роксану и на самого себя не давала мне нормально общаться с ребятами, и с ней в том числе. Кто виноват, что я устал, что перед глазами черные точки мельтешат? Точно, не она!
-Бро, здесь налево. Сад моей сестры за церковью, на поле.
-Ясно, - коротко бросил я, вдавив педаль газа и не обращая внимания на побледневшую Роксану, бледными пальцами вцепившуюся в ремень безопасности.
-Здесь ограничение, - пискнула она, показывая на знак, а я только раздраженно нахмурился.
«Все равно, тачка отца и штрафы придут ему. Пусть потом разгребает это дерьмо, ему не привыкать!»
Скажу, что гнал к заказчику, так отец только рад будет. Любой, кто обращался к родителям по работе, ценился выше жизни родного сына. Мне иногда казалось, что за долгие годы раскручивания собственного бизнеса предки превратились в роботов, чей отлаженный механизм не принимал сигналы, подобные «поблагодари сына за то, что он еще не отказался от таких хреновых родителей, как вы». Если бы не бабушка, которая оставалась человеком с большой буквы в свои семьдесят четыре года, я бы точно свихнулся. И не Палыч – сторож лицея, который полгода возился со мной, как с родным внуком, когда родители забывали о моем существовании.
-Вот здесь, - указал Роксанин одноклассник на трехэтажное здание, облицованное серым камнем. – Подождите меня немного, я только заберу сеструху и договорюсь с воспитателем, чтобы позвонили родителям.
Когда мы с Роксаной остались в машине одни, она тут же отстегнула ремень и повернулась ко мне, припечатывая взглядом.
-Тебе жить надоело? Что случилось, что ты гнал, как сумасшедший? – и в глазах эта детская наивность, приправленная переживаниями за меня.
«Черт!»
-Устал, - хрипло выдал я, немного отпуская собственное напряжение. – Но теперь все нормально, так что прости, если напугал или обидел.
Роксана всплеснула руками и округлила глаза, становясь похожа на девчонку, которая испугалась большой собаки.
-Ты, правда, думаешь, что я обижена? Мне, конечно, не все равно, если мы разобьемся, я у родителей единственный и горячо любимый ребенок, но ты, вроде как, тут самый взрослый. Это ты мне должен лекции о безопасности читать, а не наоборот.
-Разве так всегда и не было? – приподнял я бровь, тщетно пытаясь избавиться от этой привычки.
Роксана раздраженно фыркнула и скрестила руки на груди, поворачиваясь ко мне боком. Да, в школьные годы я оберегал ее от злых и неадекватных подростков, от внимания Макса, который не пропускал ни одной симпатичной мордашки, от самого себя. Я бы ее на руках носил, лишь бы она смотрела доверчиво и ласково, а не как на врага народа. Только вот никто не научил меня ни нежности, ни ласке, ни тем более нормальному общению с девочками, поэтому я своими тиранскими замашками только отпугнул Роксану и настроил против себя. Сначала мечтал все исправить, но махнул рукой и забыл, пока она не заявилась на порог нашей со Славиком хаты. В тот момент, когда я решил, что Роксана – девушка Славика, хотел свернуть другу шею. Замутить с несовершеннолетней – это не в его привычках. Потом я мысленно во всем обвинил саму девчонку, которая могла сказать Славке, что ей уже исполнилось восемнадцать, а потом я злился и ревновал, сам не понимая причину такого состояния.
И это гребаное состояние не проходит, несмотря на мои здравые рассуждения о том, что Роксана - школьница, у которой вся жизнь впереди. Я не имею права портить ее первое свидание, ее первую влюбленность и первый поцелуй.
-Вы уже целовались?
Я сам не понял, как слова вырвались у меня изо рта, но терпеливо ждал, пока Роксана переварит услышанное. Она медленно повернула ко мне голову и… улыбнулась.
-Для Ярослава я всегда была бледной молью.
И ни горечи в голосе, ни сожаления. Словно смирилась с тем, что парни ее не замечают. А я ликовал, желая слепоты всем особям мужского пола, с которыми она общается. Если у них проблемы со зрением, и они не понимают, какая сказочная девчонка рядом, то пусть и дальше дружат с раскрашенными однотипными куклами, оставляя Снегурочку мне.
-Надеюсь, ты не расстраиваешься, что он тебя не замечает?
-Что ты, - язвительно ответила Роксана, скорчив гримасу. – Плачу в подушку каждый вечер, не жалея слез на такого замечательного парня, как Яр.