-Я говорила отцу, что тебе следует больше отдыхать, но он меня никогда не слушает, - она тяжело вздохнула, а я закатил глаза. Театральности и Вике, и маме не занимать, в этом они тоже похожи.
-С чего ты взяла, что это мне? – я показал бутыль коньяка.
-Нет? – она улыбнулась краешком губ. – А кому тогда?
-Петровичу задолжал, за заботу обо мне, - не стал скрывать я истинной причины ограбления отцовского бара.
Мама высокомерно вскинула брови и опустила уголки губ, а я насмешливо скрестил руки на груди и ждал ее ответа.
-Не надо думать, сынок, что я не помню этого самого Петровича, - она цедила слова сквозь зубы. – То, что он научил тебя расчищать школьные дорожки, еще не значит, что ты ему чем-то обязан.
-Конечно, нет, - ехидно ответил я маме. Не рассказывать же ей, как сторож заботился обо мне, отпаивая зимой горячим чаем и делясь после уроков собственным диваном.
-Что это значит? – мама постукивала аккуратным маникюром по столешнице. – Ты решил испортить мой день рождения таким изощренным способом?
-Я решил его пропустить. Променял шикарный ужин в обществе твоих коллег на попойку с Петровичем. И, да, мам, - добавил я быстро, пока она ничего не успела ответить. – Мне известны имена как минимум четырех человек из списка приглашенных, неприязнь которых ко мне граничит с ненавистью.
Хотел ли я, чтобы она пригрозила мне чем-нибудь, если я не явлюсь в ресторан? Однозначно, я ждал этого, но в ответ получил лишь презрительную холодную полуулыбку. На мамином бесстрастном лице это читалось, как буря эмоций.
-И чем я это заслужила, сын? – спросила она, когда я уже шел к двери.
-Дай подумать, - усмехнулся я, приподнимая бровь. – Годами игнорирования того факта, что у тебя подрастает ребенок? Помнишь, как вы с отцом отвезли меня в седьмом классе к бабушке, сказав, что командировка не продлится больше трех недель? Напомнить, сколько я прожил в деревне? Полтора года, мам. Гребаных полтора года, за которые не получил от вас ни одного письма, не говоря уже о звонках или сообщениях. Мне продолжить?
Мама отрицательно покачала головой и снова поджала тонкие губы.
-Ты разочаровываешь меня, Никит. Не ожидала подобных слов от родного сына.
-О, правда? – я больше не чувствовал на языке горечи, только неизбывное разочарование, затягивающее грудную клетку ноющей болью. – Ну, прости. Подарок в первом ящике стола. С днем рождения, мам. Люблю тебя.
Я хлопнул дверью, унося с собой бутылку коньяка и паршивое настроение. Одно радовало – не придется идти на очередной спектакль под названием «Семейный ужин в кругу друзей». Порой мне казалось, что общество пираний приятнее, чем компания коллег отца и матери, одни из которых недолюбливали меня, а другие откровенно презирали. Им казалось, что я незаслуженно занимаю пост управленца.
В отделе продаж стояла гробовая тишина, и я заглянул в кабинет, поймав на себе суровый взгляд отца. Он распекал сотрудников за отсутствие у них энтузиазма в работе, и я с трудом подавил ухмылку. Вика стояла рядом с ним, но, увидев меня, подошла и легким жестом поправила мне галстук. Она называла это собственническим жестом, если не ошибаюсь, а меня передергивало от ее пальцев, задевающих пуговицы рубашки, и пухлых губ, призывно и пошло вытянутых «уточкой».
Отец - грузный мужчина с наметившейся сединой, громко и зычно раздавал приказания командным голосом, и сотрудники отдела продаж взирали на него с молчаливым согласием на лицах. Я захлопнул дверь и прошел в соседнее помещение на свое рабочее место за деревянной перегородкой, тронул мышку пальцами и пробежался глазами по оповещениям, вспыхнувшим на мониторе компьютера. Как минимум три заказа, которые требовали срочной обработки, а концерт Роксаны заканчивается в восемь вечера. Я схватил сотовый и набрал сообщение.
«Приятного аппетита, Снегурочка!»
Ответ пришел мгновенно.
«Вспомнил! От пиццы остались только картонные коробки и кусочки пепперони. Их никто не любит».
Грустный смайл от Роксаны вызвал у меня сумасшедшую улыбку, и я сам не понял, отчего рассмеялся.
«Добыл бутылку коньяка для Петровича и свободный вечер для нас двоих» - набрал я второе сообщение.
«Отлично, поможешь мне с картой желаний? Как у тебя с фантазией?»
Я сглотнул слюну, ставшую мгновенно густой. В голове тут же нарисовался образ Роксаны в одной красной вытянутой футболке и почему-то белых ажурных чулках. Узкие бедра под моими руками напоминали шелк, а кружевное белье намокло от моих нежных и дразнящих прикосновений.
Запрокинув голову, я закрыл ладонями лицо и жестко потер их ладонями, чтобы вернуть себя в реальность.