«Она – родная сестра твоего лучшего друга, а это практически табу. Она – чертова Снегурка, которую ты поклялся защищать от придурков, готовых залезть ей под юбку. Чем, блин, ты лучше?!»
Я стыдился своих фантазий, но не мог прекратить думать о ее тонких лодыжках, которые хотелось сжать пальцами, скользя ладонью до бедра…
«Видимо, никак. Буду визуализировать карту желаний без тебя!» - написала Роксана, обиженная моим молчанием.
«Нет. Ни за что не пропущу такое. До вечера, моя Снегурочка!»
«До встречи, мой Мороз!» - тут же ответила Роксана, и у меня реально встал. От ее бесхитростных слов и от первой визуализации, вспыхнувшей в голове разноцветными пятнами: ее невинные огромные льдисто-голубые глаза, которые согревали, несмотря на холодные оттенки. Ее нежная улыбка и ямочка на щеке, придающая Роксане очарования. Ее розовые губы, от которых пахло клубникой, когда девчонка терлась на кухне возле меня. Ее бедра, едва прикрытые моей футболкой.
На клавиатуру резко опустился сжатый кулак, потому что я знал, что Роксана никогда не посмотрит на меня, как на своего парня. Как на школьного знакомого – да, как на лучшего друга родного брата – да. Но я хотел слышать «мой» ее голосом и по отношению ко мне совсем в ином контексте.
- Мой Мороз… - прошептал я, ухмыляясь, как последний придурок.
Я готов составлять карту желаний, закрывать гештальты, посылать запросы во вселенную и избавлять мою девочку от токсичных отношений, лишь бы она увидела во мне кого-то большего, чем просто друга. Последнее мне особо зашло, и я снова тихо рассмеялся, открывая почту и погружаясь в работу.
Глава восьмая
Роксана
Уютное пространство тайм-кафе, отгороженное от остальных посетителей резными деревянными перегородками, делилось цветными квадратами на зоны. Игровую мы с Морозом отмели сразу же, располагаясь за комфортными столиками на мягком диване в зоне отдыха и раскладывая на столешнице мой проект по литературе. Я предлагала Никите поехать домой к дяде Глебу и Светлане, но он категорически отказался, остановив свой выбор на тайм-кафе в одном из торговых центров, расположенных недалеко от лицея и от моего нового дома, и сейчас хмуро разглядывал листки, грея руки о кружку с дымящимся чаем.
-Составлял когда-нибудь карту желаний? – спросила я Мороза, от неловкости ерзая на диване. Мы сидели слишком близко, соприкасаясь коленями, и от этого я едва могла нормально соображать. То ли подростковые гормоны, то ли плохое настроение Никиты, но что-то явно сбивало с толку и мешало вести себя естественно.
-Нет, никогда, - серьезным и спокойным тоном ответил Мороз, повернув голову и скользнув взглядом по моему лицу, а я уловила аромат кедра и мускуса. Резкий, противоречивый, как сам Мороз. – Объяснишь, что нужно делать?
Он отставил кружку и взял карандаш, словно собираясь зарисовывать мои слова на альбомных листах, а я снова утонула в теплом шоколадном море его глаз, которые лучились интересом. Несмотря на усталость, Никита приехал за мной после концерта, как и обещал, и я чувствовала себя виноватой.
-Может, забьем на карту желаний? – поспешно спросила я Никиту, начиная собирать листы. – Это не так уж и важно…
-Подожди, - мягко перехватил он мои руки, и я замерла, пораженная собственной реакцией на его мимолетное прикосновение. Ладонь прошило электрическим разрядом, сердце в груди бухало так, что отдавалось в ушах, а во рту резко пересохло. Я никогда не испытывала рядом с парнями ничего подобного, и мое состояние не просто настораживало, а пугало меня.
«Это же Мороз! Тот самый парень, который не стеснялся говорить тебе, как плохо ты выглядишь и как нелепо одеваешься?!»
Но никакие мои внутренние уговоры не помогали исправить положение. Я замерла, как кролик перед удавом, и смотрела на Мороза широко распахнутыми глазами, а он медленно поправил челку, упавшую на лоб, и опустил взгляд на наши руки.
-Начнем с самого твоего сокровенного желания, - улыбнулся Мороз, а у меня от его непривычной мягкой улыбки проняло до мурашек.
-Да, давай, - хрипло выдала я, выдергивая свои ладони и тоже хватая карандаш. – Хочу поступить в университет и стать учителем.
Мороз запрокинул голову и тихо рассмеялся. Его отросшие каштановые пряди скользнули за воротник белой рубашки, и я поймала себя на желании расслабить тугой галстук на шее Никиты и расстегнуть пуговицы его рубашки, чтобы посмотреть, насколько отросли волосы. Вьются ли они на концах или мне просто показалось? И они ведь такие мягкие, когда раньше казались жесткими и колючими.
-Ты меня удивляешь, Роксана, - он вопросительно приподнял бровь и хмыкнул. – Учителем? После всего, через что тебе пришлось пройти в школе?