Я и сама не знала.
И снова тонна цинизма в голосе Мороза и такая усталость, что лопатами за год не выгрести из него этот траурный нагнивший слой борьбы с самим собой и с целым миром, непонятным ему.
-Иди, - приказал мне Мороз, не снимая рук с руля. – Завтра утром весь этот нелепый разговор будет казаться тебе причудой уставшего сознания.
«Все же нелепый! – со злостью сжала я пальцы. – Он и меня, наверное, не воспринимает всерьез!»
-И поцелуй? – вскинула я подбородок, поборов стеснительность и страх. – Он тоже покажется мне причудой?
-Он и есть причуда, - зло бросил мне Мороз, поворачивая голову и глядя прямо мне в глаза. – Ты же не думаешь, что я говорил правду?
А вот это было больно, по-настоящему больно, до жгучих слез, невольно побежавших из глаз.
-Ааа, бл.. – выругался Мороз, безвольно уронив руки вдоль тела. – Прости, меня, ладно? Я способен сейчас наговорить тебе столько гадостей, сколько ты за все свою жизнь потом не услышишь. Поэтому иди, Роксана. Будь послушной девочкой, проваливай!
Он злился, так сильно, что его руки слегка подрагивали, и весь он содрогался, как при высокой температуре, когда лихорадит не только мозг, но и тело.
-Почему ты не хочешь признать, что я тебе нравлюсь? – с обидой в голосе спросила я, снова пряча глаза за челкой.
-Разве я уже этого не признал? – рявкнул он, вдруг, наклоняясь и запуская руку мне в волосы, чтобы осторожно повернуть мою голову и посмотреть своими теплыми карими глазами прямо мне в душу.
-Ну, что ты хочешь услышать, мелкая? – нежно прошептал Мороз, мягко усмехаясь. – Что я потерял сон, как только увидел тебя впервые? Нежную, хрупкую, совершенно не похожую ни на одну девчонку, которую я когда-либо видел… Что я мечтал стать твоим другом, просто другом, потому что о большем не смел и надеяться? Что я намеренно отталкивал тебя, зная, какие мы разные? Что я хамил, дерзил, чтобы ненавидеть самого себя за это, но знать, что никогда не причиню тебе боли? Зачем ты снова появилась в моей жизни, а?
Он спрашивал, а я плавилась от нежности, несвойственной Морозу в принципе. Или мне казалось, что он не способен на нее из-за полного отсутствия демонстрации таковой?
-Я рада, что мы встретились вновь, - ответила я Морозу, ни капли не стесняясь того, что собиралась ему сказать. – Ты мне очень нравишься.
Он рассмеялся. Выпустил меня, отпрянул и рассмеялся так громко, что я снова почувствовала жгучие слезы обиды и разочарования.
-Чертов вечер откровений, - выругался Мороз, наконец, резко замолкнув. – И чертов Макс. Я обещал себе не вестись на его провокации, но он постоянно давит на больное, болван. Научился играть во взрослые игры не перестает меня удивлять своей безмерной жестокостью.
-Ты о Максиме? – удивленно вскинула я брови, меняя тему разговора, чтобы немного прийти в себя. Никита отмахнулся от моих признаний, как от назойливого насекомого, а я вспомнила свою неуверенность и все те неприятные эмоции, связанные с этим чувством. Мне казалось, что я не могу привлекать такого парня, как он, и все его признания – это тоже какая-то игра, которую я никак не могу разгадать.
-Макс – завистливая сволочь. Привык все получать от жизни за обаятельную улыбку и подвешенный язык, а, когда столкнулся с настоящими трудностями и понял, что невозможно во всех ситуациях выезжать только за счет природного умения находить общий язык практически со всеми, сел на задницу и раскис.
-Я тебя не понимаю, - покачала я головой, глядя на Мороза и его неприятный оскал, расчертивший лицо, как трещина.
-Макса кинули на бабло, конкретно так кинули, - в голосе Никиты появилась грусть. – Отчим нашел себе другую бабу…
Я поморщилась, а Мороз увидел мою реакцию и еще больше осклабился, словно этой грубостью желал доказать, какой он неподходящий для меня вариант.
-Макс настолько привык к деньгам и достатку, что дохнет без средств к существованию, а мы со Славкой для него, как красная тряпка для быка.
-А ты бы мог помочь, - упрекнула я Мороза. – Найти ему работу, а не обострять ситуацию.
-А я не пытался? – огрызнулся Мороз. – Сразу же, как только Макс оказался на мели, предложил ему место в компании отца, но Макс у нас – золотая задница мира, он не привык работать, а мыслительный процесс для него – нечто затратное.
-Но как-то же он доучился до второго курса! – не выдержала я негатива со стороны Никиты.
-Как-то здесь ключевое слово, - выдохнул Мороз, понимая, что тема исчерпана и нам придется вернуться к изначальному разговору.