Обняв себя руками, я зашла на кухню, чтобы приготовить нам с мамой легкий ужин, а Илюше сварить несоленый супчик, который я научилась готовить еще на Гоа. С года он отказался от маминого молочка, пристрастившись к соске и бутылочке. Я очень ругала маму, что она ленилась отучать его от этого, а мама смеялась надо мной, уговаривая не взрослеть так рано. К сожалению, в свои неполные двадцать я чувствовала себя на все тридцать, потому что выполняла и свои обязанности, и мамины, и теперь немного еще и папины, оставаясь работать в его фирме и активно изучая то, чем занимался он. Если бы существовала возможность охватить весь объем его работы за несколько месяцев, я бы с удовольствием пошла на это, но приходилось вникать постепенно, прислушиваясь к советам старших и тратя огромное время на обучение. Хорошо, что обучение оплачивала компания, иначе я бы разорилась, даже не начав своей карьеры.
В дверь позвонили, когда я уже заканчивала выкладывать овощи из сотейника, и мне пришлось быстро споласкивать руки и бежать в холл, чтобы незваные гости не разбудили Илюшу. Только вот братец уже во все горло кричал из детской, оповещая весь мир о том, что он проснулся.
-Черт, ну, какого хрена? – выругалась я, открывая дверь и желая обрушить на посетителя весь свой гнев. И замолчала, невольно приоткрыв рот.
-Фу, как некрасиво, - протянул Мороз, сунув мне в руки огромный букет роз, от которых одуряюще сладко пахло. – Не ожидал от такой хорошей девочки таких плохих слов.
Он стоял, подперев рукой косяк, и ухмылялся своей фирменной улыбочкой, от которой у меня невольно свело низ живота. Слишком родной, чтобы забыть, слишком чужой, чтобы позволять ему войти.
-Здравствуй, - кивнула я головой, едва совладав с собственным голосом. Я знала, что по приезде в Россию меня ждут встречи, от которых никуда не деться, но вот рандеву с Морозом в первый же день в планы точно не входило. Я вообще не собиралась с ним встречаться.
-Что ты здесь делаешь? – спросила я Никиту, оглядываясь ему за спину, словно ожидая, что Славка вот-вот войдет во двор.
-Я один, но ты права. Это твой брат сказал мне, что вы вернулись, - «прочитал» Никита мои мысли, складывая на груди руки и пристально буравя меня темным взглядом, в котором привычно вспыхивали искры янтаря. У Влада совсем другой оттенок – ореховый, светлый, теплый.
-Никит, я не настроена на беседы, - резко сказала я парню, попытавшись закрыть дверь перед его носом. – Уходи, пожалуйста, - попросила его уже шепотом, услышав, что мама спускается со ступенек.
-Просто, скажи, что ты его любишь, и я отвалю, - жестко ответил мне Мороз, припечатав меня взглядом. – У меня три дня на то, чтобы решить проблемы с жильем, оставшимся мне по наследству от бабушки, и я свалю…
-Она умерла? – грустным тоном спросила я Никиту, перебив его речь, и Мороз вдруг сник, кивнул, закусив щеку и насупив темные брови.
-Да, - только и ответил он, расцепляя руки и пряча их в карманы. – Я даже не успел с ней попрощаться.
-Я тоже, - сказала вдруг зачем-то, поджимая губы и жалея о том, что невольно вырвалось из моего рта и звучало, как откровение.
Мороз зарычал и откинул голову, глядя в небо. Постояв так несколько секунд, он вернул взгляд моему лицу.
-Роксана, я не прошу меня простить, я сам не до конца понимаю, что между нами произошло и происходило ли вообще, но, пожалуйста, давай просто поговорим. Один разговор, - тут же быстро закончил он, не убирая ноги и не позволяя мне захлопнуть дверь.
-Я еще не ходила в душ, - зачем-то сказала я Морозу, нервно заправляя волосы за ухо. – Подожди в машине, если хочешь.
-Жду, - рвано выдохнул Никита, разворачиваясь и, в один шаг, спрыгивая с крыльца. Прошуршав гравием, он неслышно скользнул за калитку и закрыл ее, не издав при этом ни единого звука. Мне начинало казаться, что его появление – это мой персональный глюк.
-Кто это был? – спросила мама, которая держала сонного Илюшку на руках и пела, успокаивая его и увещевая. Илюша после сна просыпался еще более недовольным, чем до того, как уснуть. Требовалось не менее получаса, чтобы он успокоился и стал нормальный жизнерадостным ребенком, а не угрюмым капризным монстром, который громким криком способен разбудить всех чертей ада.