Как только загорелся зеленый, Мороз перестроился в крайний ряд и затормозил на обочине, откидываясь на спинку сидения и шумно выдыхая.
-Мы так не доедем, - хриплым голосом сказал он, закрывая ладонями лицо и жестко растирая его, словно пытаясь проснуться. – Пересаживайся назад.
-Что? – опешила я, непонимающе глядя на Никиту.
-Назад, - резко ответил он, - если не хочешь, чтобы я лишил тебя девственности прямо здесь. Или ты уже не…
Мороз повернулся ко мне с таким мученическим выражением лица, что я невольно сглотнула, вытаращив на него в ответ глаза. Вот, и что говорить? Что мы с Владом не заходили дальше ласк, доставляя друг другу удовольствие языком и губами? А захочет ли услышать Никита такое о своей девочке, которую считает невинным цветочком? Только вот островная жизнь и смерть папы очень сильно меня изменили, потому что я старалась отвлечься от трагедии, свалившейся на меня, использую любые возможные способы. И хрупким цветочком меня вряд ли назовешь после того, как я выдержала заботу об Илюше, стажировку, учебу и отношения с Владом. А я выдержала, прошла через все это и не собираюсь опускать руки.
-И не Снегурочка больше, и совсем не моя, - горько высказался Мороз, отворачиваясь от меня, а я сидела и не могла решиться на что-то конкретное. Выйти и громко хлопнуть дверью, чтобы больше не возвращаться или дать шанс нам обоим расставить все точки над «и»?
-Я пересяду, - наконец, сказала Никите, неловко выпутываясь из ремня безопасности и открывая дверь. Жаркий воздух дыхнул в лицо и, после салонной прохлады, показалось, что я очутилась в душном и вонючем пространстве города, давившем на меня даже больше, чем островная замкнутость.
-Так, куда мы едем? – спросила я Мороза, чтобы начать хоть какой-то разговор. Ехать и дальше в гнетущей тишине, натягивающей нервы до предела, стало невыносимо.
-В деревню, - ответил мне Никита, нисколько не удивляя.
-Только ты способен разговор превратить в поездку загород, - рассмеялась я, чувствуя, что тиски, сдавливающие грудь, отпускают. – Учти, что завтра днем я должна быть дома. Приедут родители Славки и …
«Влад позвонит», - закончила я мысленно, проглотив остаток фразы.
-Я понял, - жестко ответил Мороз, сжав на руле пальцы до побелевших костяшек, а я сосредоточилась на виде за окном, но невольно отмечала и отросшие кудри Мороза - каштановые, с рыжеватыми искрами, и узкие, но крепкие плечи, обтянутые белой тканью футболки. Не такие широкие, как у Влада, но коснуться очень хочется! Провести по предплечью, по выступающим венам…
-Роксана, хватит, - хриплым голосом выдал Никита, включая музыку и еще крепче сжимая руль. – Прекрати сверлить меня взглядом, иначе мои угрозы превратятся в реальность. Я понял, что ты стала взрослой девочкой, оценил твои невербальные посылы и принял их к сведению, но, кажется, мы собирались поговорить.
-Я только за тем и еду! – возмущенно ответила я Морозу, заглушая истеричными нотками в голосе радио.
Мороз ухмыльнулся, и его наглая улыбка и темный, прожигающий взгляд показались в зеркале заднего вида. Я сглотнула, прикрывая глаза и стараясь расслабиться.
В чем-то Мороз определенно прав. Я больше не та наивная школьница, которая не понимает знаков тела, буквально кричащих о статическом напряжении между нами. Только вот разум все еще преобладает над инстинктами, чтобы там Мороз себе не навыдумывал, и я не собираюсь поддаваться соблазнам.
-Влад очень помог нам с мамой, - зачем-то сказала я вслух, словно ставя точку в невербальном общении между мной и Морозом.
«Есть мой парень, поэтому не бывать ничему из того, о чем ты себе навоображал! Что мы оба нафантазировали», - поправила я себя, окончательно запутавшись в наслоении чувств и эмоций.
-Давай ты начнешь петь ему дифирамбы завтра при родственниках, я не в настроении поддерживать разговор о твоем новом парне, - напряженно сказал Мороз и прибавил громкость музыки, а мне показалось, что он уже не рад нашему предстоящему разговору.
Накопившаяся усталость от перелета и суеты, связанной с переездом, дали о себе знать, и я задремала, вскоре погружаясь в глубокий сон без сновидений. Очнулась я только тогда, когда Мороз нес меня в дом на руках, бережно прижимая к себе. Подчиняясь импульсу, я закинула руки ему за шею и теснее прижалась к родной груди, вдыхая запах кедра и мускуса. И никакие противоречивые мысли меня больше не беспокоили, потому что так хорошо и спокойно, как в объятиях Мороза, мне не было уже давно.