-Нам пора, - через какое-то время сказал Мороз, и мы оторвались друг от друга, стали спешно собираться, делая вид, что очень заняты каждый своим делом. Никита звонил кому-то и искал какие-то бумаги, а я приняла душ и прогулялась до речки, босиком ощущая мягкость травы и собирая пальчиками утреннюю росу.
-В понедельник у Славки вечеринка дома, - сказал Мороз, когда мы уже сели в машину. – Макс с Алинкой приедут, они же встречаются.
-Знаю, - прошептала я одними губами, не поднимая глаз и ожидая, чего же попросит Никита.
-Ты не приезжай, хорошо? – хмыкнул он, заводя двигатель. – Хочу нормально пообщаться с ребятами, черт его знает, когда снова сюда вернусь.
-Ладно, - сделала я вид, что меня нисколько не тронули его слова, а в груди ревело ледяное пламя разочарования.
«Он больше не хочет тебя видеть. Ты сделала свой выбор, а он – свой! Вам больше не о чем разговаривать».
-Нет смысла мне писать, - продолжил Мороз каким-то безжизненным голосом. – Но обещай написать, если тебе что-то понадобиться.
-Ладно, - снова ответила я, не поднимая глаз и стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы.
«Ты сама так решила, Роксана! – повторяла я про себя. – Да, решила, но он ничего не сделал ради того, чтобы тебя переубедить!»
Горечь и обида толкали в грудь, но я натянула на лицо улыбку и сделала вид, что любуюсь окрестными видами. Если бы не недавнее горе, закалившее меня, я бы расплакалась и, неизвестно еще, чем бы закончилось наше с Морозом рандеву, только я выплакала очень много слез за последние месяцы и сейчас не могла себе позволить такой роскоши.
-Славка обещался в сентябре нагрянуть на месяц, - остановившись около моего дома, сказал Мороз. Его первые слова за всю долгую дорогу. – Я хочу, чтобы ты приехала погостить вместе с братом, Роксана. Вы помиритесь, вот увидишь. Если я смог понять тебя, то и ты сможешь понять Славку.
И эти слова стали тем толчком, который позволил мне встретить тем же днем брата с искренней улыбкой на губах.
Глава третья
Роксана
Заканчивался август, а я все никак не могла ощутить тот момент, который в жизни называют отпуском. Алинка с Максом успели скататься на лазурные пляжи Италии и вернуться к будничным обязанностям, Славка возвращался довольный, как слон, из третьей заграничной командировки подряд, рассказывая, что это не работа, а просто мечта, даже Влад успел навестить маму, проживающую на юге России, я не могла позволить себе отдых даже по воскресеньям. Но вот впереди замаячили очередные выходные, и брат приехал навестить меня, чтобы лично уговорить забросить все дела и радоваться жизни, пока есть такая возможность.
-Вот тут, дааа, - застонала я, растягивая гласные, когда Славкины пальцы коснулись моих позвонков и уверенно растерли затекшие плечи. – Продолжай, братец, если хочешь заманить меня к себе на шашлыки.
Мама рассмеялась, наблюдая эту картину, а Славка сел рядом и нахмурил светлые брови.
-Ты когда на себя последний раз в зеркало смотрела, Роксан? – суровым голосом поинтересовался он, игнорируя виноватый вид мамы.
Да, я много работала, училась, и сидела с Илюшей, потому что нам требовались деньги, и мама вышла на старую работу. Я бы с радостью сказала брату в ответ, что выгляжу так из-за строгой диеты, но правда состояла в том, что похудела я из-за постоянного стресса и недосыпа.
-Венера Александровна, позвольте Глебу вам помочь, - умоляюще посмотрел Славка на маму, а она только рукой махнула и ушла из кухни на плач Илюши, который никак не желал проводить время в ограниченном пространстве манежа, где и заснул буквально на двадцать минут.
-Монстр проснулся, - констатировал Славка. – Как всегда вовремя, - изобразил он недовольную мину.
-Ты забываешь, что Илюша и твой брат тоже, - мягко высказала я Славке, но тот лишь упрямо поджал губы. Не знаю почему, но Слава невзлюбил Илюшу с первого взгляда, стараясь держаться на расстоянии. И, когда все остальные умилялись на пухлощекого бутуса, Слава брезгливо морщился и громко заявлял, что он не возьмет на руки этого «переростка» ни за какие богатства мира.
Я подозревала, что Слава глубоко обижен. Он и до рождения Илюши не видел родного отца по несколько месяцев, а с его появлением вообще забыл, как он выглядит. Славка отмалчивался, а я не лезла к нему с расспросами. Незаживающий шрам, оставшийся со смерти папы, не хотелось бередить обидами и склоками, тем более делить нам было уже не кого.