-Пошел ты! – грубо выругалась Вика, резко выпрямляясь и со всей силы хлопая дверцей. Папку она унесла с собой, а я усмехнулся, глядя, с каким апломбом Вика вышагивает по тротуару к стоянке такси. Королева тротуара, мать ее…
«Пусть валит ко всем чертям, пока у меня хватает терпения на ее выкрутасы. И какого родители не видят, что я едва терплю ее?!»
Мне казалось, что Вика не совсем еще утратила человечность, что она воспользуется возможностью вернуться в деревню и вместе со мной вспомнит все хорошее, что когда-то там происходило. Видимо, это мне пора повзрослеть и выкинуть из головы фантазии о том, что такие люди, как она, способны на подобные чувства.
Я быстро достал телефон и набрал номер турбазы, расположенной недалеко от города. Что мной двигало в этот момент, я не знал, но не признался бы и самому себе, что мечтал увезти туда Роксану и спрятать от всего мира, владея единолично до самого отъезда. Только вот, согласится ли она?
-Ждем вас сегодня в четырнадцать ноль-ноль, - пропел мелодичный голос администратора, и я отключился, отыскивая номер Роксаны, который рука не поднималась удалить. Она ответила практически сразу же, хотя часы показывали всего восемь утра. Словно ждала.
«Больной ты ублюдок, просто, телефон лежал рядом!» - мысленно отчитал я себя за восторженные чувства по поводу хриплого голоса Роксаны. Такого до боли желанного в любое время дня и ночи.
Они с Владом не стали оставаться у Славки, предпочитая уехать, как только начался дождь, а зря. Сегодня с утра солнце снова раскаляло асфальт, несмотря на ранний час, и они бы могли поплавать и немного отдохнуть от городской суеты, а я бы полюбовался из окна второго этажа на свою девочку, которую не видел в купальнике уже миллион лет…
-Никит? – немного хрипло переспросила Роксана, а я вернулся в реальность, одергивая себя.
- Да, я здесь, - хмыкнул в трубку, не решаясь спросить, одна ли она. Если нет, черт его знает, как реагировать на такое. – Свободна сегодня?
-Да, - поспешно согласилась Роксана, и у меня снова сложилось впечатление, что она сказала бы так в любом случае.
-Мы не едем в деревню, возникли некоторые проблемы, но я снял домик загородом и хочу, чтобы ты ко мне присоединилась.
Молчание.
Оно давило в трубку, и я прекрасно понимал, как для Роксаны звучало мое предложение. Поехать в дом моей бабушки и прихватить с собой Илюху – это одно, а тут … я бы ей еще про номер в отеле сказал…
-Роксана, послушай, я не хотел бы…
-Да, я поеду, - быстро выпалила она, не дожидаясь моих оправданий, а я снова ничего не понял. Только собрался придумать сто причин, по которым Роксана могла бы спокойно отлучиться из дома хотя бы на день. Спа, прогулка со старым приятелем в сосновом лесу, несколько часов отдыха наедине с природой, но она согласилась даже без уважительных причин, по которым могла бы кинуть своего ненаглядного врача.
-Заеду в час, будь готова, - я замолчал. Без понятия, что еще добавить.
-Никит, не говори, пожалуйста, никому, что я поеду. Дай мне время.
-Время для чего? – выпалил я раньше, чем успел проконтролировать свой голос. Злой, резкий, холодный.
-Чтобы решиться на расставание с Владом, - ответила Роксана уверенно, словно нисколько не сомневаясь в своих словах, а я внезапно обрел крылья и заметил, как прекрасен этот мир. Оставалось всего несколько часов, чтобы окончательно увериться в том, что разговор с Роксаной мне не приснился.
-До встречи, - коротко бросил я в трубку и отключился, испугавшись, что могу наговорить лишнего. Голова сама собой упала на грудь и я застонал, вцепившись обеими руками в короткие жесткие волосы.
«Ни черта не понимаю» - это теперь мой девиз по жизни, но как же хорошо!
Эпилог
Роксана
Никита спал, раскинувшись на большой двуспальной кровати и обняв подушку, а я скромно стояла в сторонке, любуясь им. Как давно мне хотелось вот так вот смотреть на его рельефную спину, обтянутую тонкой тканью белой футболки, на безмятежное выражение лица, в жизни чаще хмурое и серьезно-сосредоточенное, на него самого? Я ощущала себя счастливой только потому, что рядом, дышу с ним одним воздухом, могу урвать эти несколько минут, чтобы смотреть на любимого человека и ни о чем больше не думать.
Дарил ли Влад мне подобные эмоции? Никогда!
Он стал моей опорой и поддержкой в трудную минуту, но, лишь потому, что я сама отвергла помощь родных и близких мне людей. Я обижалась на Славку, который, после рождения Ильи, переживал свой собственный кризис. Я не понимала, что намерения Никиты относительно меня всегда отличались серьезностью. После переезда на Гоа я словно отгородилась ото всех, кто остался в России, не желая поддерживать связь, которая всех тяготила. Так мне казалось.