После Алинка призналась, что ей очень меня не хватало, когда она всеми силами пыталась вытащить Макса из того депрессивного состояния, в котором он завяз. Славка расстался со своей девушкой и тоже очень переживал по этому поводу, но меня в этот момент не оказалось рядом. Никита думал, что я прилечу к нему и скажу «да», но и здесь я подвела своего любимого человека, не желая слушать и слышать его. Я сама отгородилась от всех, придумав причины, по которым не могу и не хочу больше с ними общаться, и в этот момент умер папа, окончательно сломив мои защитные барьеры и лишив любой поддержки и опоры.
-Сколько время? – прохрипел Мороз, переворачиваясь на спину и сонно сощурив глаза. Выглядел он при этом очень мило и помято: правую сторону лица прочертила красная полоса, оставленная подушкой, футболка задралась на животе и открыла соблазнительный вид на пресс и темную полоску волос, уходящую за пояс джинсов.
-Ты все проспал, - констатировала я свершившийся факт, аккуратно присаживаясь на край. - И спа-процедуры, и массаж, и ужин.
Мороз поднялся рывком, сел в кровати и провел несколько раз по лицу ладонями, пальцами зарываясь в короткие волосы на макушке. В сонных глазах снова сквозило напряжение, и я чувствовала себя виноватой. Мне не удавалось сделать Никиту счастливым. Как бы я ни старалась, он лишь все больше хмурился в моем обществе.
-Как ты мог их состричь? – тихо спросила я Никиту, жадно наблюдая за каждым его действием и запоминая, чтобы потом лелеять этот образ беззащитного после сна Мороза в своей памяти. – Кудри, - улыбнулась я на непонимающий взгляд Никиты.
-Только тебе они нравились, - пожал он плечами, покрутив головой и размяв шею. – Выспался впервые за несколько недель.
-Здорово, - только и ответила я, не зная, стоит ли мне вообще раскрывать рот. Мороз всю дорогу до турбазы молчал, а, по приезде завалился спать, попросив меня отдохнуть за нас обоих. Я сходила в хамам, в сауну, поплавала в бассейне, но все мои мысли возвращались к Никите. В итоге, я просто вернулась в домик и смотрела на спящего парня, рисуя в своих мечтах, что лежу с ним ряду, обнимаю горячее тело и ласкаю там, где…
-Роксана, очнись! – позвал меня Никита, поднимаясь с кровати и нависая надо мной. – Ты хорошо провела время?
Я залилась краской, понимая, как не во время меня посетили эротические фантазии, касающиеся Мороза.
-Да, спасибо, - безжизненным голосом ответила я, глядя на то, как Никита ходит по комнате с меню в руках.
-Хочу много мяса, - зевнул Мороз, падая в кресло и вытягивая длинные ноги. – Как насчет шашлыка?
-Я буду все и сразу, - согласилась я с Никитой. – После бассейна безумно хочется есть.
Мороз посмотрел на меня, приподняв одну бровь и лукаво улыбаясь.
-Знаешь, а в школе я какое-то время верил, что ты питаешься одними хлопьями и мороженым, - усмехнулся Никита, и я покраснела, вспомнив, что действительно ела мороженое и зимой, и летом, и в любое время суток. Слава привозил мне клубничное, шоколадное и фисташковое мороженое и смотрел, как я методично уничтожаю лакомство, которое можно было бы разделить между тремя взрослыми мужчинами.
-За это ты и прозвал меня Снегурочкой? – решила поддержать я тему, уткнувшись взглядом в меню, которое аккуратно подсунул мне Никита. Я продолжала сидеть на краешке кровати, а он разместился в кресле около низкого журнального столика. Наши ноги, при желании, могли бы соприкасаться, но я делала все, чтобы избежать телесного контакта.
-Я называл тебя так, чтобы быть ближе, - рассмеялся Никита. – Ну, знаешь, Мороз и Снегурочка созданы друг для друга.
-Вообще-то Снегурочка – внучка Мороза, ты что-то путаешь, - с улыбкой посмотрела я на Никиту, который больше не улыбался.
-В любом случае, этот вариант не сработал, - нахмурил он брови, становясь похожим на себя прежнего – сосредоточенного, серьезного, погруженного в мысли о работе. Мне не нравился такой Никита, и я хотела сесть к нему на колени и разгладить пальчиками ненавистную морщинку между бровей, но поймет ли он?
-Ты даже не пытался, - прошептала я, поздно прикусив губу и снова глядя только в меню. Буквы плыли перед глазами, я ничего не различала из-за слез, внезапно навернувшихся на глаза.
Никита никогда не говорил, что любит меня, что я единственная, кто сделает его счастливым. Что там еще говорят, чтобы показать, как сильно человек тебе дорог? Я слышала от Мороза только деловые предложения относительно нашего будущего, словно он защищал передо мной проект, посвященный нашему совместному проживанию, основанному на взаимном желании и еще чем-то большем, о чем итак всем известно.