Никита молчал, и я решилась поднять глаза. Он смотрел на меня задумчиво и пристально, скользя взглядом по лицу, словно изучая заново.
-И что бы ты хотела сейчас услышать? – спросил он, наконец, подаваясь вперед и сокращая расстояние между нашими лицами. – Что я люблю тебя с того самого момента, как увидел? Что мечтал быть с тобой рядом еще со школы? Что ревновал к лучшему другу и ненавидел его всякий раз, как ты на него смотрела огромными влюбленными глазами.
-Вот уж нет, - скрестила я на груди руки. – Макс никогда мне не нравился!
- Ну-ну, - Мороз ехидно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – Я признаю, что немногословен, но иногда все понятно и без слов.
Я снова прикусила губу, бездумно теребя в руках пластиковые страницы меню.
-Наверное, мне все же хотелось услышать это от тебя, - сказала я тихо, пожимая плечами.
-И что бы это изменило? – спросил Никита, не меняя позы – закрытой, напряженной, скованной.
-Многое? – спросила я, сама не понимая, почему сейчас так не уверена в собственных словах. Я же мечтала о признании в любви. В моих фантазиях Мороз опускался на одно колено и романтично делал мне предложение, обещая заботиться до конца своих дней.
Но с Никитой всегда все шло не по плану, потому что он портил своим цинизмом, сарказмом и отвратительной привычкой хмуриться любую мою фантазию.
-Ладно, - Мороз поднялся, забирая у меня папку с меню. – Оформи заказ, пожалуйста, а я в душ. Если хочешь, можем прогуляться по лесу перед сном. Правда, я выспался… Могу поработать в кафе, чтобы не мешать тебе спать.
От разочарования, нахлынувшего на меня сейчас, хотелось разреветься, поэтому я поспешно поднялась следом за Никитой и сделала шаг к нему, застыв и не понимая, что делать дальше. Руки сами собой легли на его горячую жесткую грудь, пальцы пробежались по рельефам, застывая возле ремня джинсов, глаза уперлись в подбородок Мороза и ямочку, заросшую жесткой щетиной. Аромат кедра забился в ноздри, а запах самого Никиты, который будоражил память и навевал образы из нашего общего прошлого, сводил с ума. Я любила его, так сильно, как только можно любить, но не знала, что делать дальше.
Целовать? Как-то неприлично, при моем двойственном положении девушки, встречающейся с другим парнем.
Лить слезы? Но поймет ли меня Мороз, которому, кажется, чужды человеческие эмоции?
Сожалеть о решении, принятом на Гоа? Но нужны ли Морозу мои слова и сожаления?
-Черт, Снегурка, ты бы уже определилась, чего хочешь? – устало выдохнул Мороз, поднимая руки и медленно погружая пальцы одной мне в волосы, а другой приобнимая за талию. – Я же не долбаный экстрасенс, чтобы читать твои мысли на расстоянии.
-Думаешь, что я обладаю подобной способностью и по твоему лицу способна понять, чего ты от меня хочешь? – разозлилась я, сжимая пальчики на шлевках его джинсов и резко притягивая к себе.
Мороз громко втянул воздух и наклонился, чтобы уткнуться мне носом в макушку.
-Либо ты сейчас же прекратишь меня провоцировать, либо идешь до самого конца, не останавливаясь на полпути. – Угрожающе зарычал Никита, напоминая мне этим рыком все то, что нас связывало.
Перепалки в школьные годы, где Мороз провоцировал меня и в то же время защищал. Наши случайные встречи, когда он смотрел пристально и жадно, а я принимала его взгляды за злые и отравляющие само мое существование. Свидания, которые вряд ли можно назвать полноценными, но наполненными эмоциями и чувствами до самых краев наших душ. Разговоры и переписки, которые дарили столько тепла, сколько ни одна встреча с Владом.
-Знаешь, я его совсем не люблю, это грустно, - сказала я, сжимая кулаки и упираясь ими в грудь Мороза. Он жадно дышал где-то в области моего уха, водя кончиком носа по волосам, отчего я теряла связь с реальностью. Но ведь нужно сказать Никите, что я не люблю Влада.
Нужно ли?
Мороз вряд ли меня слушал, увлекаясь процессом. За кончиком носа последовали губы, и Никита целовал мои волосы, спускаясь к шее и заставляя меня откинуть голову назад. Получив доступ к желанным участкам тела, Никита больше не сдерживался, прикусывая зубами нежную кожу и зализывая языком места укусов, пока, таким образом, не проложил горячую дорожку из поцелуев и укусов к моим губам.