Я не успела и пискнуть, как на моем рту снова оказалась чья-то рука. В комнате была кромешная тьма, шторы плотно закрыты, хотя я никогда их не закрываю. У меня было два варианта, но стоило мне почувствовать аромат парфюма, как первый сразу отпал. Семен. Это был он. У Матвея в парфюме преобладают нотки ореха, сегодня я успела прочувствовать его всеми клеточками своего тела проведя с ним остаточно времени в ванной. Это очень плохо, я не хочу оставаться с ним наедине.
— Я уберу руку, и ты будешь молчать. — я кивнула. В руках этого человека моя семья и я вынуждена подчиняться ему, как мы мне не было противно. — Умница. — он оттолкнул меня от себя.
— Что ты здесь делаешь? — я развернулась к нему лицом. В комнате появился свет. — Что тебе нужно на этот раз? — я медленно отступала назад, мне нужна была дистанция между нами.
— Ты. Мы провели прекрасно время вместе, я был расстроен проснувшись без тебя. — отступать больше не куда, я уперлась задницей в спинку постели. — Такая горячая, характерная. — мой подбородок оказался в его руке.
— Это была ошибка. Прошу тебя, уйди. — я попыталась отвернуться, чтобы не смотреть ему в глаза, но он не позволил. Матвей не плохо приложил его, бровь сильно опухла.
— Ошибка? — на его лице появилась улыбка, которая больше напоминала оскал. — Не думаю, я тебе говорил, что всегда получаю то, что хочу. — большой палец прошелся по моей щеке доставляя дискомфорт. — Мне даже жаль отдавать тебя брату, это слишком шикарный подарок для него. — его вторая рука скользнула под мой свитер, я попыталась вырваться, но все было бесполезно, он намного сильнее меня.
— Я не хочу! — на глазах появились слезы, я понимала, что сейчас ничего не могу ему сделать, я даже не могу закричать. Я уперлась руками в его грудь. — У тебя есть не невеста, вот с ней и развлекайся.
— Я сам решаю кого мне трахать и когда. — он больно сжал мою талию, я не смогла сдержать писк. Хотелось согнуться пополам. — Ты действуешь слишком медленно, Матвей уже должен быть твоим. Не смей шутить со мной, Лиза, я этого не прощаю. — где-то я это уже слышала.
— Я поняла. — слеза сорвалась и медленно стекала по щеке.
Мужчина продолжал сжимать мой подбородок, он не отрывал свой взгляд от моего, на его лице по-прежнему улыбка, ему нравится мое состояние, он получает удовольствие от моей слабости. Дальше произошло то, чего я никак не ожидала, он попытался поцеловать меня, но я успела сжать губы. Мое действие привело его в ярость, Семён отпустил мой подбородок и дал звонкую пощечину. Я приложила руку к щеке.
— Похоже ты забыла, что должна мне, ты должна подчиняться мне. Ты еще очень сильно пожалеешь об этом, сука! — парень замахнулся второй раз, но не нанес удар, лишь резко развернулся и вышел прочь из комнаты.
Слезы полились ручьем, я медленно сползла на пол и свернулась калачиком. Я боюсь этого человека, он прав, я слишком медленно действую по отношению к Матвею, я должна брать ситуация в свои руки. Мне нужна хоть чья-то помощь, я должна понять может ли парень стать моим союзником. Яков Аронович слишком слаб, он ничем не сможет мне помочь, ему осталось не много. Я и так унижена, опущена ниже плинтуса, мне не чего терять. Я опустила роковую ошибку переспав со старшим, теперь он почувствовал надо мной полноценную власть.
Я долго не могла решиться на то, чтобы выйти из комнаты. Яков Аронович еще не звал меня, но я знаю, что он будет ждать меня к девяти у себя. Он хотел поговорить с сыновьями, а значит мне снова придется столкнуться с Семеном. Я с трепетом жду того момента, как он уедет из этого дома, и я смогу хоть немного вздохнуть полной грудью. Моя рука уже на дверной ручке, но внезапная вибрация под подушкой останавливает. Мне может звонить только подруга, но она бы не стала делать этого утром.
На экране светится надпись: «Кикимора*». Эта настораживало.
— Да. — я услышала мерзкий писк.
— Лиз… — голос подруги дрожал, похоже она плачет. — Пожалуйста… — на заднем фоне слышны еще какие-то голоса.
— Алена, где ты? Что случилось? — я старалась говорить спокойно.
— Я…Мне нужна помощь… — снова писк. — Пожалуйста…
— Где ты? — она явно не одна, она боится. Меня начало трясти, я судорожно пыталась сообразить, что мне делать.