— Да, а тебе лучше умыться и не попадаться мне сегодня на глаза. — я оттолкнул ее от себя.
Хорошо, что в квартире несколько спален. Я обещал Марине утром отвезти их к отцу, она хотела проведать его, да и Алиса соскучилась по дедушке. Отец… какое громкое слово. Да, этот человек многое дал мне, но сколько забрал? Вибрация телефона выдернула меня из размышлений:
— Ты видел время?
— Видел. Есть разговор. — эгоистичный мудак.
— Слушаю и надеюсь ты уложишься в минуту.
— Не по телефону. Нам пора решить наши вопросы, брат. Жду тебя у отца в одиннадцать, мы едем на кладбище и не думай откосить. Я уже пробил информацию про твой день, ты свободен.
глава 39. М.
Кладбище. Мрачное место, которое только и может навивать тоску, хотя многие находят в этом месте некую романтику. Я не раз слышал, что за этими огромными каменными воротами многие начинают ощущать спокойствие и умиротворение. С этого места все началось, здесь и должно закончится. Я много думал над словами Лизы и принял единственное правильное решение. Мы потеряли мать, скоро лишимся отца и тогда останемся один на один, я не хочу враждовать с ним, это бессмысленная трата сил. В моей темной жизни наконец-то появился луч света, которые несет с собой доброту и нежность, я хочу отдаться этому лучу полностью, я не хочу возвращаться во тьму.
Тишина, здесь не слышно птиц, не слышно ветра, здесь есть только холод и тишина. Мы молча шли по длинной алее, которую в теплое время года украшают небольшие кусты цветов, каждый был погружен в свои мысли. Еще немного и ее могила, белоснежная гранитная плита с ее портретом и множеством живым цветом, которые привозят по приказу отца раз в несколько дней. Семен не смотрит в мою сторону, брат пристально вглядывается в портреты на памятниках, это его маска, его способ огородится от проблем. Я не могу его винить в этом. Мы разные, но мы в тоже время мы связаны невидимой нитью. Он мой брат, я его и от этого уже никуда не деться. У меня больше нет обид на него, я отпустил прошлое, смог принять его таким какое оно есть. Обида может душить изнутри долгие годы и если не отпустить ее, то приведет к самосожжению.
— Может ты наконец-то объяснишь зачем мы здесь?
— Конечно. — букет белый роз стал еще одним украшением ее могилы. Он зол на меня за то, что я притащил его сюда, заставил поехать со мной, но есть один нюанс, если бы он сам этого не хотел, то я бы не заставил. Для меня брат, как открытая книга, я могу предугадать его эмоции и действия. — Нам пора закончить с этим. Я хочу рассказать тебе то, что все эти годы скрывали от тебя. — я указал ему на небольшую скамью. — Здесь не курят. — брат вернул сигарету в пачку и присел рядом. Мы смотрели перед собой, смотрели на ее портрет.
— Ты уверен, что я хочу это знать?
— Да. Ты помнишь, как она каждое утро сама готовила нам блинчики с ягодным джемом?
— Конечно. — на лице брата появилась улыбка. — Мы ненавидели этот джем, но все равно ели, чтобы порадовать ее. Я помню, что мы очень часто отдавали его отцу, пока она не видела. Или же сгребали в одну тарелку и прятали под стол.
— И она знала об этом, но не подавала виду, лишь улыбалась. Искренне. С любовью. Она любила нас, нас всех и любила одинаково. Ты винишь в ее смерти отца, он винит тебя, но скажи мне, брат, какой в этом смысл? Ее не вернуть. Она всегда хотела видеть нас единым целым, видеть нас семьей, она все делала для этого. Какой смысл нам враждовать и что-то делить? Мы разные, каждый выбрал себе путь и идет по нему.
— Матвея, все эти годы я ненавидел тебя. Считал, что ты эгоистичный придурок. — я ухмыльнулся. — Хотя это правда. Я обвинял тебя и отца в своих проблемах, делал вас виноватыми в своих неудачах, так было легче. Признать вину сложно. Скажи мне честно, ты ведь здесь из-за Лизы?
— Частично. Впрочем, как и ты. Марина всегда на тебя хорошо влияла, она единственная кто может найти к тебе подход, хоть ты и отрицаешь это. Я прекрасно знал о твоей ненависти и все это время мне не было до этого никакого дела. Я знаю, что считаешь меня заносчивым, считаешь, что мне все дается легко, вот только вспомни сколько я учился, сколько работал над собой чтобы добиться всего этого. Ты говорил «нет» и от тебя тут же отставали, я говорил «нет» и мне тут же прилетало. Ты считаешь, что отец не любит тебя, но все его действия говорят об обратном. Ты хоть раз задумывался, как тяжело ему далась смерть любимой женщины? Не один я веду себя, как эгоист.
— Нет, я предпочел не думать об этом. Знаешь, брат, мне было легче воспринимать его, как не родного, чтобы оправдать его жёсткость и власть. Ты прав, мне давали все, но я сам от этого отказался. Я и сейчас так делаю, я чувствую, как вязну и мне не выбраться из этого.