— Я люблю деревню, — сказала она холодно, — но у меня не было возможности выезжать туда часто.
— Когда я был маленьким, — сказал Эдвард, — я всегда ждал целый год, когда же наступит лето. Это означало, что мы отправимся в наш дом в Коннектикуте. Мой отец был тогда жив, и он обычно брал меня с собой на рыбалку. — Он улыбнулся. — Мы никогда не возвращались с большим уловом, но это не имело значения. Оливия тоже улыбнулась.
— Я была на рыбалке всего один раз, и она не была слишком успешной. Я никак не могла насадить наживку на крючок, и Риа тоже. Она…
Оливия умолкла. Риа. Это из-за Риа они с Эдвардом находились здесь. Как-то так случилось, что она совсем забыла об этом.
— Вы были подругами детства? — мягко спросил он, наблюдая за ней. Она кивнула.
— Да. Мне было десять, а ей одиннадцать, когда мы встретились.
— Школьные подруги?
— Нет, вовсе нет. — Она в упор смотрела на него. — Мои родители погибли, когда мне было десять лет, и я с тех пор жила с моей двоюродной бабушкой Мириам. — Оливия сделала паузу. — Она была домоправительницей у Боскомов.
Глаза Эдварда сузились:
— Понимаю.
— В самом деле? — Оливия снова рассердилась. Она слишком часто видела в своей жизни этот оценивающий взгляд, чтобы не узнать, о чем думает человек.
— Да. Риа Боском дружила с вами, когда вы были ей нужны. Это объясняет, почему вы так стараетесь защитить ее, Оливия отвернулась.
— Так и поступают друзья, — сказала она твердо.
— Риа, похоже, не придерживается этой философии.
— Она… она растеряна. Смерть Чарлза…
— Она взволновала ее не больше, чем вас.
— Мне было грустно, конечно, услышать об этом, но…
— Я полагаю, это похвально, в том смысле, что вы испытывали сентиментальную привязанность к Райту, а не только, — как бы это выразить? Деловой интерес.
Оливия вновь почувствовала, как краска прилила к ее щекам, и резко повернулась к нему:
— Вы такая же дрянь, как и эти газеты, — сказала она звенящим голосом, — вы ни черта не знаете обо мне, но стараетесь сделать самые гнусные из всех возможных выводы. Люди, как вы…
Эдвард схватил ее за руки.
— Вы были заинтересованы в нем? — грубо спросил он.
— Да. Конечно. Но не…
— Что «не»? — Он сильнее стиснул ее кисть. — Недостаточно, чтобы проследить за его чековой книжкой?
— Черт побери, Эдвард, я никогда…
— Никогда… Никогда не задумывались, что он просто грязный старик, который имел не больше прав дотрагиваться до вас, чем… чем… — Он замолчал, его раздирали гнев и ярость, глаза потемнели. Потом он выпустил ее руку и холодно сказал:
— Вы верно заметили, что я не имею права судить вас.
Оливия отвернулась от него, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся на глаза слезы.
— Да, — сказала она, — не имеете. Она слышала его тяжелое дыхание.
— Мы приехали сюда, чтобы поговорить, — сказал он. — Может быть, перейдем к этому. Она кивнула.
— Хорошо.
Эдвард схватил ее за плечо и повернул к себе.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне найти Риа Боском.
— Вы больше не считаете, что я знаю, где она? Он покачал головой.
— Я знаю, что вам это неизвестно.
— Откуда вы узнали? — с горечью спросила она. — По моим честным глазам? Он колебался несколько секунд.
— Я установил слежку за вами.
— Что? — она даже разинула рот. — Вы… вы…
— А вы думали, Оливия, что мы играем в детские игры? — Его лицо снова приобрело мрачное выражение. — Я хочу получить эти акции.
— И вы идете на все, чтобы заполучить их! Я полагаю, что они заключают в себе целое состояние.
На его губах мелькнула натянутая улыбка.
— Я думаю, что можно так сказать. Да.
— Да? — Ее лицо вспыхнуло от едва сдерживаемого гнева. — Ну и что ваш детектив рассказал вам обо мне? Кроме того факта, что Риа не приходила тайком на мою квартиру и не оставляла ее таким же образом?
Прошло некоторое время, прежде чем Эдвард ответил:
— Он сказал, что, похоже, вы никем не заменили старину Чарли.
— В самом деле? — Ее голос дрожал от гнева. — Вы в этом уверены? В конце концов, под моей кроватью никто не дежурил.
На скулах Эдварда заходили желваки.
— Почему же вы этого не сделали? Может быть, потому, что вам пока не нужен новый благодетель?
— Я вообще не нуждаюсь в «благодетелях», — ответила девушка, произнеся это слово с презрением, — я сама о себе забочусь.
— Детектив сообщил мне также, что, похоже, в вашей жизни вообще нет никакого мужчины. — Взгляд Эдварда переместился на ее лицо и остановился на раскрытых губах. — Но я нахожу, что в это трудно поверить.
— Вы привезли меня сюда, чтобы оскорблять?
— Ваша кожа нуждается в прикосновении мужских рук, — хрипло сказал Эдвард, взяв ее лицо в ладони. — Она мягкая, как шелк. — Он наклонил голову и погрузил свое лицо в ее волосы. — И вы пахнете цветами. — Он отстранил лицо, чтобы взглянуть ей прямо в глаза. — Вы вся так пахнете, Оливия? Ваши груди, ваш живот, сладкая тайна между ваших бедер?
У нее перехватило дыхание.
— Вы, вы… — Она задыхалась. — Вы… Голос Арчера сделался хриплым.
— Правильно, дорогая. Я. Никто, кроме меня. Он нагнулся и поцеловал ее раньше, чем она успела уклониться, его рот жадно прильнул к ее губам. Когда наконец он отпустил ее, она вся дрожала.
— Зачем вы привезли меня сюда? — прошептала Оливия.
— У меня есть для вас предложение, — холодно произнес он, словно ничего не произошло. Предложение. Оливия охватила себя руками.
— Предполагается, что я должна быть польщена, Эдвард. — Она знала, что говорит спокойно, сдерживая себя, хотя его слова вызвали какой-то кислый привкус на ее языке, но звук собственного голоса придал ей мужества. — Особенно после того, как вы произнесли целую речь о том, что не будете следовать по стопам своего отчима. Однако меня это не интересует.