— Воинов будет беречь Элеонору как зеницу ока…
Лучше бы Петр Иванович не говорил этих слов!
Его супруга истерически расхохоталась.
— Вам, похоже, неизвестна репутация вашего любимого ученика, этого невоспитанного плебея? — выкрикнула она.
— Константин Георгиевич действительно один из моих лучших учеников, и он, смею вас заверить, замечательный хирург, — решил проявить твердость Архангельский. — На его счету сотни спасенных жизней. Элеонора хочет помогать ему, ведь именно за этим она шла в медицину. Да, она еще очень молода и не представляет себе всей тяжести полевой работы. Ну так что ж? Никто не помешает ей вернуться. Я надеюсь, что это произойдет очень скоро. Лучше прекратим этот разговор, — примирительным тоном обратился он к супруге, — и проведем вечер по-человечески.
Но Ксения Михайловна с оскорбленным видом вышла из комнаты.
На следующий день Элеонора была зачислена в лазарет в качестве старшей сестры, а еще через два дня должен был состояться отъезд. Новость быстро разошлась по Клиническому институту. В кабинет Титовой, где Воинов обсуждал с Элеонорой детали отъезда, неожиданно зашел Демидыч и с порога заявил, что тоже хочет работать в лазарете.
— Но у меня нет врачебных вакансий, — растерялся Константин Георгиевич.
— А мне плевать, — сказал старый хирург. — Я свободный человек и еду куда хочу. Оформишь меня хоть фельдшером, чтобы патрули пропускали и питание было, а больше мне ничего не надо. Мне умирать скоро, так хочется напоследок в настоящем деле поучаствовать. А то сгнию без толку в этом сраном болоте!
— Иван Демидович! — предостерегающе воскликнул Воинов.
— Ничего, я привыкла. — Усмехнувшись, Элеонора опустила глаза.
Глава 17
Разумеется, она не имела никакого представления о том, что представляет собой полевой лазарет!..
Воинов говорил, что собирается полностью перестроить всю работу и Элеонора, раз уж увязалась с ним, должна стать ему верной помощницей.
Лазарет располагался в пригороде Риги, в бывшем здании школы. Стояла холодная поздняя осень, время, когда на флоте происходит мало боевых действий, постоянного притока раненых не было. Элеонора надеялась в спокойной обстановке вникнуть во все детали работы.
Но обстоятельства быстро изменились. Не успела она запомнить имена сотрудников, как от командования пришел приказ. Доктор Воинов с подчиненными и со всем хозяйством — двумя автомашинами, подводой, автоклавами, лампами, старым мерином с морской кличкой Стремительный, двумя приблудными котами и прочим — временно передавался в подчинение медицинской службы береговой охраны.
— Это будет ужас! — так прокомментировал Воинов приказ командования. — Наверное, они там думают, что мы слишком легко жили и не заслуживаем зимнего отдыха.
— Именно так они и думают, — процедил доктор Корф, высокий блондин с томным взглядом, лениво скользнувшим по фигуре Элеоноры.
— Теперь нам всю зиму придется бегать по лесам, — продолжал возмущаться Воинов. — А тут еще вы, Элеонора Сергеевна!
— Даже в таких условиях я надеюсь быть вам полезной. — Под улыбкой девушка попыталась скрыть свое отчаяние.
— Может быть, поедете домой, пока не поздно? — с надеждой спросил Воинов.
— Это исключено, — отрезала она, хотя соблазн избежать надвигающихся лишений был, конечно, велик.
— Что ж, тогда давайте собираться, — вздохнул Константин Георгиевич.
Они работали бок о бок, заново упаковывая недавно разобранные Элеонорой инструменты и инвентарь, и Воинов вновь рассказывал, как видит в будущем деятельность лазарета. После Клинического института Элеонора уже понимала, что работа врача — это вершина пирамиды, в основании которой трудятся сестры милосердия, санитары, аптекари, прачки, работники стерилизационного отделения, хозяйственники, повара. В институте все эти люди знали свое дело и справлялись с ним. По замыслу Воинова, лазарет должен был оказывать медицинскую помощь такого же высокого уровня силами всего четырнадцати человек. И это при отсутствии электричества, в условиях, когда даже стирка операционного белья была проблемой, не говоря уже о его стерилизации! Не хватало простыней, дров, воды, мыла — всего, чего ни коснись, было в обрез. По первоначальному замыслу лазарет не был рассчитан на выполнение серьезных операций, поэтому идеи Воинова не находили отклика у сотрудников.
— Ваши планы попахивают утопией и нарушением воинской дисциплины, — говорил ему доктор Корф. — Вы ведете себя как авантюрист, а ведь организация медицинской помощи в боевых условиях не нами придумана. Мы — лишь первичное звено и должны выполнять функции первичного звена, а не многопрофильного эвакогоспиталя!