Я закинул несколько колес Клоназепама, и принялся читать книгу. От произведения меня отвлекло смс: «Привет. Как дела?» Сообщение было отправлено моей подругой Ирой. Слегка пышная девушка с формами. Настоящая знойная женщина: та самая, что мечта поэта. Я могу много говорить о ее личностных качествах, но, кто, хоть краем уха, слышал о главном произведении Мопассана, прекрасно поймет, что она за человек и без моих костных эпитетов.
- Не молчи, - писала Ира.
- Привет, Ир. Дела не очень. Ты как?
- Нууууу. Хочешь поржать? Я мудохаюсь с депутатом из лдпр ХАХАХА, - ответила она. Мда… Я, явно, поторопился сравнивать Иру с пышкой французского писателя.
- Ебешься с депутатом? – опешил я, - Совесть не мучает?
- Нет.
- Он же депутат. Это как клеймо.
- Хаха. Он достаёт всегда самый лучший депутатский кокс. Точнее привозит.
- Так ты еще и за депутатский кокаин. Какая пошлость. Как ебырь хоть хорош? - поинтересовался я.
- Хорош. Прям мммм…
- Лучший из всех твоих пахарей? – лукаво спросил я.
- Хммм… Насчёт лучший - не лучший, сказать не могу, но приятно пиздец. Ты, кстати, чем завтра занят?
- Вроде бы свободен.
- Вот и славно. Погнали гулять в ПГ.
- Я подумаю. Посмотрим, что завтра будет.
- Славно. Утром отпишись.
- Хорошо, - ответил я, и вышел из ВК.
Клон дал о себе знать. Я почувствовал приятную усталость, и, дочитав главу, лег спать. На сегодня с меня хватит. Не самый отвратный день, если задуматься. Спокойствие и умиротворение плавно растеклись по телу. Казалось, что я вот-вот окажусь в открытом космосе с возможностью дышать, и в целом функционировать, как и на нашей прекрасной планете. Да, пожалуй, не самый дерьмовый день. Конечно, мне не очень хотелось идти на прогулку с Ирой, но, кто знает, что ждет завтра. А завтра была она.
Девочка, покорившая солнце
Поражает размах крыльев этого голодного ворона. Фантастическая птица пролетела прямо надо мной. Есть у меня что-то общее с этой летающей тварью. Говорят, что вороны очень хитрые и безумно прагматичные существа. В голове не укладывается, как эти факты могут быть сопоставимы с их основной инстинктивной природой. Даже человек так и не смог до конца подавить в себе животного. Хотя, если принять во внимание то, что мы люди сами себя полностью не знаем, чего уж мне рассуждать о характерах других существ. Одно мне ясно как день, ко всему нужно относиться со здравым агностицизмом. По крайней мере к тем вещам, что доступны нашему взору. И неважно по средствам чего: ощущений, разума, техники. А вести беседы о существовании Бога, бесконечности вселенной таким обывателям, как я, в общем-то бессмысленно. Куда большую ценность представляют диалоги с Ирой.
Мы гуляли в парке. Она рассказывала о своем новом ухажере, о «безнравственных подругах», и даже покусилась на святая святых: тему одиночества. Я постоянно кивал головой, издавал мычание, изредка вставлял короткие реплики. По-сути, на все россказни Иры мне было плевать. Я находился в седативном состоянии, подаренным Клоназепамом, и любовался окрестным пейзажем. О, да, это то самое чувство, когда лепестки деревьев, помимо фотосинтеза, производят процесс молчаливых бесед по душам. Как интересно, пожалуйста продолжайте.
- Чем ты-то сейчас занимаешься? - закончив о себе, спросила Ира.
- Рисую обложки, - на выдохе сказал я.
- О, крутяк. Давно тебе говорила: «рисовать – твое призвание». И много зарабатываешь?
- С какой целью интересуешься? – усмехнувшись, спросил я.
- Ну, я как-никак совсем скоро буду носить гордое, как ты любишь говорить, «клеймо» Содержанки.
- О, - удивился я, - так у вас все серьезно?
- Я к этому и клоню, - ответила Ира,
- А если не прокатит, то рассмотрю твою кандидатуру.
- Слишком много чести, родная.
- Да шучу я, - посмеялась Ира, - я не хочу потерять единственного достойного друга.
Можно ли меня назвать достойным? Я бы поспорил. Мне всегда удавалось выходить сухим из воды, не более. На мой взгляд это делает из меня еще более мерзкого человека. Люди, не стесняющиеся своих пороков, идущие на Вы, гораздо честнее. И хотя бы за это таких персон стоит уважать. Звезда, некогда воспетая Цоем, близилась к закату.
Я попрощался с подругой, и поковылял к месту обитания. Не знаю почему, но называть свою хатенку домом, язык не поворачивался. Время вечернее, но на улице по-прежнему душно. В голове бушевали мысли. Их буквально бросало из стороны в сторону. От этого становилось только веселее. Так как, какой-либо тревожности в данный момент я просто физически не мог испытывать, приходилось глупо улыбаться, не обращая внимания на толпы прохожих. В тараканнике всплывали яркие картины сексуального характера, сцены удушья, мысли о морском путешествии. В один миг я чуть ли не загорелся мечтой побывать в японском лесу самоубийц. Вообразить трудно, насколько это прекрасное место. Если бы вы меня спросили: «куда бы ты отправился за вдохновением?». Я без раздумий ответил бы: «В Аокигахару». Поймав себя на этой мыслишки, я четко почувствовал, как во мне рождается настоящий художник. До метро оставалось двадцать шагов. Я присел на бордюр, и закурил сигарету. Жадно поглощая дым, я никак не мог отделаться от пресловутой идеи стать настоящим художником. Подумать страшно: сколько же шедевров я могу создать, всего один раз посетив заветное место.