Басы натужено стремились разорвать барабанные перепонки. Смотря на то, как дрыгается молодежь, непременно выписал бы каждому по пачке Клоназепама. А что, как-никак данный транк обладает самым сильным противосудорожным эффектом среди всех представителей бензодиазепиновой группы. Объективно – необходимая помощь.
Я потягивал сидр на баре, пока в сердце Норы пытались пробиться представители испорченного поколения. Жалкие трусы, не знающие чем забить свое свободное время. Нора отвечала кокетливой улыбкой. Не трудно было догадаться, что кроме обмена комплементами сударям более ничего не светило. Я считал «смельчаков», настойчиво пытающихся захватить внимание принцессы. Их было ровно семь. Сей факт невольно вызвал улыбку. Неужто эти безразличные к жизни парни полагали, что им что-то светит.
Музыка стала громче, или мне просто показалось. Нора подошла ко мне, и с умным видом произнесла: «ты был прав: на этих рейвах ничего интересного». В ответ я посмеялся. В моем смехе отчетливо читалась великая и вместе с тем избитая фраза: «а я говорил».
- Все! Я хочу на слем! – сказала Нора, и потащила меня ближе к сцене.
Около пятнадцати минут мы колбасились, как умалишенные. Меня хватило ненадолго, и передал Норе, что еще желаю выпить. Возражений не последовало, и я вернулся к бару без Норы. Она же в свою очередь не спешила покидать обитель конвульсий. Не скрою, что поступил отнюдь ни как джентльмен, но состояние нарочито требовало догнаться.
Я заказал соточку водки, но через некоторое время понял, что это было лишним. Меня развезло, как свинью. Я чуть не уснул прямо за барной стойкой, но меня разбудил приятный юношеский баритон.
- Смотрю веселье в самом разгаре, - сказал парень.
- Что? – не до конца придя в себя, спросил я.
- Думаю: пить тебе больше не стоит.
В ответ я улыбнулся.
- Никита, - представился худощавый парень лет двадцати.
- Солнце, - с натужной улыбкой ответил я.
- Солнце? – недоверчиво поинтересовался он.
- Зови меня так. Меня все так называют.
- Все, это кто?
- Моя любовь с Луны, - ответил я.
- Довольно занимательно, - ответил он, - будем знакомы, Солнце.
Повисло секундное молчание, которое прервал Никита:
- Как тебе вечеринка?
- Тухляк полный.
- С этим я, пожалуй, соглашусь. Тогда, что ты здесь забыл?
Под градусом меня потянуло на откровение:
- Сторожу свою принцессу, - пьяным голосом ответил я.
Пока моя любовь постигает прелести разгульной жизни, я пью, чтоб заглушить тоску. Никита ухмыльнулся.
- Ты и вообразить себе не можешь, как мне это знакомо.
- Если тебе не нравится мероприятие, что ты тут забыл? – поинтересовался я.
Некоторое время Никита думал, что ответить.
- Я, понимаешь ли, пытаюсь понять душу современной молодежи.
- Бездарное занятие, - сказал я, - ничего, кроме пустоты ты в них не найдешь.
- За этим я и пришел, - ответил Никита.
- Так чем ты занимаешься?
- Я писатель, - ответил он, - ныряю в самую гущу маргинальных движений. Нахожусь в поисках вдохновения, если так можно сказать.
- Тут ты вряд ли найдешь вдохновение.
- Кто знает, Солнце. Кто-то ведь должен описать проблемы современной молодежи. Соглашусь с тобой, что кроме пустоты и нежелания созидать в нашем брате более нечего искать. Люди безразличны. Самое страшное, что за безразличие в наше время никого не осуждают, но поделать нечего. Мне остается лишь наблюдать со стороны и пытаться найти тот философский камень, что сможет раскрыть глаза молодом людям, поможет понять, что такой образ жизни погубит их. Кто знает, моншер, быть может нам выпала честь находиться на закате рода человеческого.
- Хочешь знать мое мнение, - вступил я, - плевал я на весь этот биологический мусор.
- А значит: ты мало чем отличаешься от тех, кого презираешь
Я промолчал. Была в его словах толика истины. Той самой истины, что ранит до глубины души.
- И все же стоит еще выпить? – предложил писатель.
- Нет, с меня сегодня достаточно.
- А мне не помешает кружечка светлого
- Ты веришь людям? – неожиданно спросил я.
- Я верю в людей – спокойным тоном отозвался Никита.
Пока я беседовал с писателем, вернулась Нора. С ее прелестного лба стекали капельки пока, ее это мало волновала, она находилась в постслемовством экстазе.
- Это было нечто, - сказала она, - пока я на Земле, нужно почаще посещать рейвы.
Ее откровенность заставила меня нервно улыбнуться. Нора посмотрела на меня, и, оценив мое состояние, предложила вернуться домой. Признаться, только этого я и ждал. Я пожелал писателю приятного времяпровождения, и мы с моей возлюбленной отправились к выходу.