Хватит распускать сопли, ты должен победить!
Вперед!
В бой!
========== Встреча. ==========
Е-мае.
Гребанный дождь, угомонись уже!
Я шел по улице в неизвестном направлении. Действительно, кому мне продать наркоту? А может, заорать на улице: «Хэй, чуваки, вам никому не нужна «травка»?». Хотя, я, конечно, могу, только хрен кто меня поймет. Здесь же Финляндия, а не Союз. Но в Союзе я бы мог и не такое сказануть, а потом: «Ребят, да это же все шутка, откуда у меня наркота?». «А пакетик откуда?». «А это чай из мелиссы, вкусная штука, кстати говоря». Да, Галдин, ты совсем чокнутый. Но, признайся: тебе это нравится.
Так, а все-таки, как наркоту толкнуть? Либо пойти назад в то кафе? Там же вроде русских полно, с ними всегда договориться можно. Но там и ребята Сени, а с ними мне контачить не очень-то и хочется. Сейчас бы немного бабла, и тогда я поставлю этого идиота на место. Он – трус, только и всего. Сбежал из страны и не прочувствовал все на себе. Не то, что я, до последнего находился в дерьме. Так что у меня, чай, и опыта побольше будет. И ему меня не испугать. Посмотрим еще, чье мясо будет в обороте. Хотя, черт, его-то небось и не возьмут: мяса там нет, сплошной жир, нажратый на халяву. А я даже не знаю, когда пожру в следующий раз. Точнее, знаю: когда продам эту хрень. Но как? Ладно, придумаю, не будь я Галдин, если не сделаю этого!
Неожиданно я услышал какой-то грохот позади себя и обернулся. В метрах пяти от меня какой-то человек в темной одежде грохнулся на бочки. Это ж как надо было напиться! Ха! Слушайте, а мне все больше начинает нравиться эта страна! В Союзе давно бы уже пьянчугу убрали с вида, а здесь всем плевать. Раз человек пьян – его дело, он – свободная личность. Хочет – идет спокойно, хочет – бухает до потери сознания.
Я усмехнулся. До такого даже я не напивался.
- Ееее, - просипело создание непонятным голосом.
- Чего тебе, старче? – ухмыльнулся я и заржал.
- Сдохнуть, - вновь сказало непонятное оно на чистейшем русском языке и вылезло из кучи разгромленных бочек. Ба, да это же девушка! Правда, одетая в непонятный балахон, грязная и прокуренная. Но алкоголем от нее не несло, что было довольно странно.
- Ну, это всегда можно устроить, - проговорил я. – Ты вроде не пьяная, чего шатаешься тогда? И ты что, русская?
- Да ты сам не финн, как я вижу, - девушка попыталась приглядеться ко мне, но, видимо, у нее это очень плохо получалось: она слишком сильно щурила глаза.
- Это уже не твое дело, - грубо сказал я.
- Злой русский, - заржало создание и кое-как встало. Под слабым светом фонаря я лишь слегка смог ее рассмотреть. Темные, спутанные волосы, сине-зеленое лицо и огромные синяки на лице. Да уж, явно не красавица.
- Ха, сама дюже добрая? – вновь усмехнулся я.
- Ох, не знаю, - снова проговорила она и присела на одну из бочек. – Ты кто вообще? Я всех русских в этом квартале знаю.
- Видимо, не всех, - ответил я и сел с ней рядом. Она глубоко вздохнула и продолжила:
- Всех знаю, значит, ты новенький. Давно с Союза сбежал?
- Вчера, - проговорил я.
- Ооо, - одобрительно вытянула она. – И как тебе здесь?
- Мне нравится.
- А мне – нет, - грустно сказала девушка. – Не так здесь все, не так.
- Чего? – поразился я. – Але, ты там головой ударилась, когда падала? Здесь же свобода! Это же охренительно!
- Свобода… - мягко протянула она. – Да к черту она мне сдалась, эта свобода.
- Да, сильно ты ударилась, - ответил я.
- Посмотри на меня, - слабо улыбнулась она. – Вот до чего меня довела свобода. Прекрасное зрелище, не правда ли?
Да уж, прямо мелодрама.
- Надо знать, как быть свободным, - проговорил я.
- Я тебя умоляю, ты такой же, как и я, - махнула девушка рукой. И большинство сбежавших – такие же. Либо их быстренько находят и домой отправляют, либо они здесь дохнут от наркотиков и алкоголя. Королей здесь почти нет.
- Ключевое слово – почти, - ответил я.
- Почти – это потому, что здесь есть только один русский, который стал королем. Но, поверь, лучше остаться человеком, чем быть таким, как он. Он – монстр.
- Разве быть монстром плохо?
- Жить так, чтобы тебя ненавидели остальные? – удивленно спросила она. – Поверь, это – не жизнь, а жалкое существование. Я тоже ненавидела всех. А теперь… А теперь помираю в ломке. Это дико. А уж быть монстром без чувств… Лучше никогда не знать, что это. Никогда.
- Я так живу, и мне прекрасно, черт побери! – воскликнул я. - Ломка? Так ты – наркоманка?
- А по мне не видно, что ли? – усмехнулась она.
- Да хрен знает, что с тобой, - вновь оглядел я девушку.
- Да, наркоманка я, почти с того момента, как сбежала сюда. Эх, ты бы знал, как я хочу вернуть то время, когда я жила в Союзе…
- А сколько ты здесь?
- Почти три года.
- Приличный срок.
- А то.
Девушка уставилась куда-то в темноту. Я никак не мог понять, куда она все время смотрит.
- Что ты пялишься туда? – не выдержал я.
- Я так всегда делаю, когда меня ломит. Меня это как-то успокаивает, - ответила она.
- Так в чем проблема? – удивился я. – Возьми и купи.
- Денег нет, и тырить нечего, здесь все ценное, что можно, все украли, а до другого района я даже не доползу. А натурой уже никто не берет, отвратно всем, - слабо усмехнулась она, но последние слова девушка говорила уже дрогнувшим голосом.
- И что, совсем никаких вариантов? – проговорил я, сжимая в кармане пакетик.
- Совсем, - поникла девушка.
Галдин, не тупи. Жалость – не в твоем духе. Не смей.
Но тут у меня в голове возникла одна мысль.
- Слушай, а ты говорила, что где-то здесь есть русский, который монстр? Кто это?
- А, его все мясником называют. Потому что он тех, кто его не слушает, на куски режет, в прямом смысле этого слова, а потом на мясокомбинат отдает. А там дебилы работают, им плевать, из чего еду варганить. Я сама один раз чуть на корм не пошла. Он мне наркоту дал, в долг, сказал, чтоб через три дня все вернула. А я не смогла. Ну, он меня туда и привез, уже его ребята разделывать меня готовились. Но я тогда была еще вполне ничего, и он их остановил, сказав, что придумал иной способ уплаты долга. Догадываешься, какой? – обратилась девушка ко мне.