мбурном повествовании. Был он невысокого роста, немного толстоват. Держался особняком. Не улыбался и часто вздыхал. А главное, на вид ему было лет под 30. Это то и было в нём самое интересное. Ведь в армию призывали только до 27 лет. Так же не призывали в армию тех, кто имел двоих и более детей. Оказавшись в вагоне, этот невысокий толстячок сел в уголок и грустно опустил голову, не переставая горестно вздыхать. Конечно, всех разбирало страшное любопытство, кто это и за что он оказался среди нас. Но толстяк ни с кем не хотел разговаривать и продолжал вздыхать. На какое то время про него забыли. Нужно было занять места, что бы не спать возле сортира. Потом капитан устроил перекличку и объяснил правила поведения во время "следования к месту прохождения воинской службы". А сержанты помогли быстрее усвоить эти правила. Разъяснив, на доступном нам языке, какие кары нас ждут за нарушение данных правил. После их разъяснений как то резко расхотелось попадать в число нарушителей. Впрочем, сержанты оказались нормальными ребятами. Для них транспортировка нас к месту службы являлась "дембельским аккордом". Кто служил, тот знает, что это такое. Учитывая то, что я был из семьи военнослужащих и половину жизни провел в военных городках, мне было довольно легко найти с сержантами и капитаном общий язык. Капитан, опасаясь за психическое и физическое состояние вздыхающего толстячка, попросил меня поговорить с ним. Сначала вздыхатель на контакт не шёл. Но мы с Николаем Трайстаром, придумали хитрый ход. Который нам давал возможность и толстячка разговорить, и себя ещё раз почувствовать на гражданке. Сначала наша идея у офицерско - сержантского состава особого энтузиазма не вызвала. Но ответственность за состояние личного состава взяла верх над служебными инструкциями. Взяв с нас обязательство не напиваться как последним поросята, не сходить с поезда на остановочных станциях и не приставать, а главное - гнусно не домогаться пассажирок, нам разрешили сходить в вагон - ресторан. Конечно, при условии, что вздыхающий толстячок пойдет с нами. Уговаривать толстяка долго не пришлось. А какой молдаван откажется выпить стакан вина на халяву?! Да ещё и под хорошую закуску, если ему это не будет ничего стоить! Пусть хоть вся жизнь летит в тартарары или по молдавски в Татарбунары, но на шару выпить и закусить... На этой черте молдованского характера мы с Николаем и сыграли. Попытки остальных призывников пойти в ресторан с нами,были нами быстро пресечены. Стоило сказать, что в этом случае банкет будет за их счёт и желающих идти с нами не осталось. Вот что значит знание местных национальных традиций. Расположившись за отдельным столиком в вагоне ресторане, мы заказали на троих бутылку коньяка, три бутылки вина и холодные закуски. Ну и фирменное блюдо на горячее. В те времена вагоно - ресторанное меню особым разнообразием и количеством блюд не отличалось. Из фирменных блюд были только "Тефтели по молдавски" и "Биточки по Кишиневски" Кстати. Последний раз я ехал на этом "фирменном" поезде где то в году 1998. Как сейчас помню, что его номер был 47/48. А состав назывался "Молдова". Во время обеда я заметил, что меню вагона - ресторана особо не изменилось. Увеличился ассортимент спиртных напитков. Но "фирменные" блюда остались неизменными! Выпив по паре рюмок коньяка и закусив помидорным салатом, мы ненавязчиво перешли к разговорам за жизнь. Толстячёк, в глазах которого стал появляться лёгкий блеск, не переставая вздыхать, стал рассказывать. Его рассказ это нечто! Ну да обо всём по порядку. Оказалось, что зовут его тоже Николаем, а фамилия его странная даже для молдаван - Бубуёк! Кстати, в дальнейшем ему пришлось вынести множество насмешек и подколок из за своей фамилии. Лет Николаю было 26 и 8 месяцев от роду. Он работал старшим лаборантом в само;й Академии наук МССР и заочно учился в КПИ, кишиневском полутехническом институте, как мы его называли. В 19 лет Николай женился, а к 24 годам у него было уже двое детей. Не знаю почему его не призвали в армию до рождения второго ребёнка, может ему полагалась какая нибудь отсрочка, а может ещё что. Но про армию Бубуёк напрочь забыл после рождения второго ребёнка. И всё бы у него было хорошо, если бы шалава - жена не изменила ему с бригадиром свиноводческой бригады. Произошло это когда она ездила в родное село на северо - западе Молдавии. Про её измену в тот же день узнало всё сельское население. Да и любовники не особо скрывали свое прелюбодеяние. Бригадир свиноводов пинками выгнал из дома жену, с которой он к тому же не был расписан. Так что раставание прошло почти мирно. Подбитый глаз бывшей сожительницы свиновода и сломанные об его спину грабли можно не считать. А старший лаборант Бубуёк написал заявление на развод. Народный суд без особого труда разобрался в ситуации и быстренько развёл Николая с его ветренной женой. Оставив Бубуйку комнату в комуналке, а шалава - жене обоих детей. Свинский бригадир забрал жить к себе её и детей. А так же предложил ей выйти за него замуж. На что она сразу же согласилась, но с условием, что свиновод усыновит её детей. Для усыновления нужно было, что бы брошенный Бубуёк написал отказ от детей. Так как родительских прав суд его не лишал. Видно Николай полностью потерял от измены жены и последовавшего развода голову. Поэтому, когда коварная изменщица подкатила к нему, с заранее написанным заявлением, он, не читая, подписал подсунутую ему бумагу. Чем добровольно отказался от родительских прав на детей. В конечном итоге Коля Бубуёк остался без жены, детей и отсрочки от призыва в Вооруженные силы. На сей раз военкомат сработал без всяких проволочек. И, не дожив четырёх месяцев до 27 - летия, обманутый женой лаборант Академии наук МССР оказался в поезде, среди мальчишек, едущих выполнять свою "почётную обязанность" по защите социалистического отечества от акул мирового империализма. Выслушав рассказ Бубуйка, об обстоятельствах его попадания в вагон с новобранцами, мы с Николаем Трайстаром не могли понять как нам к этому относиться. Нам одновременно было смешно, грустно и обидно, за этого, дожившего почти до тридцати лет, но по сути своей большого ребёнка. Но командованием нам была поставлена задача вывести призывника Бубуйка из состояния душевного раздрая. Что мы и сделали, заказав ещё бутылку коньяка. Две бутылки коньяка, запитые тремя бутылками марочного "Хереса", придали душевному состоянию будущего солдата покой и умиротворение. Поэтому, когда, с трудом держась на ногах, мы с Николаем Трайстаром докладывали об успешном выполнении задания, Бубуёк спал на верхней боковой полке. Во сне он блаженно улыбался и даже напевал песенку о колхозном пастухе по имени Ионел. Правда на полку его пришлось засовывать целым отделением призывников, ибо сам забраться на верхнее спальное место бывший отец двоих детей уже не мог. Зато, проснувшись утром, Николай Бубуёк перестал вздыхать, прятаться по углам и предложил опохмелиться. Оказывается душевные травмы не помешали бывшему лаборанту заныкать на дно рюкзака литровую бутылку чистого спирта. Этот спирт предназначался для мытья пробирок. Может быть из за тех, не вымытых с применением спирта пробирок, не удались многие опыты молдавских учённых. Насколько я знаю, им так и не удалось выявить влияние лунного затмения на яйценоскость уток! Может быть это произошло от того, что спирт, выделенный для мытья пробирок, колб и прочей научной посуды, был с удовольствием выпит едущими в армию призывниками. Вот как подлая изменщица, наградившая рогами круглую голову бывшего старшего лаборанта, сорвала план научных разработок Молдавской Академии наук! Чтобы больше не возвращаться к Николаю Бубуйку, отмечу следующее. В учебке мы попали в один взвод. За полгода в учебке из бывшего лаборанта сделали радиотелеграфиста 3 класса (по простому радиста), а куда он попал служить после учебки я не знаю. Больше наши жизненные пути не пересекались. Но история Николая Бубуйка навсегда останется в моей памяти. Вот как, оказывается, бывает в жизни. Чтобы закончить о первом периоде нашей службы, который коротко опишу основные события. По прибытию в Москву, нам нужно было переехать с Киевского вокзала на Ярославский. Нас построили и мы своим ходом проследовали в метро. Строем в метро я ходил первый и последний раз в жизни. На Ярославском вокзале нас опять посадили в плацкартный вагон поезда, идущего в Сибирь. На этом поезде мы должны были доехать до уральской станции Свердловск, нынешний Екатеринбург. И ни один человек не потерялся, не отстал от поезда. Сейчас бы половина команды сбежала из поезда на первой станции ещё в Молдавии, а вторая осталась бы в Москве, чтобы податься в гастарбайтеры. Но шел 1974 год и о закосить от армии будучи на пути в ту самую армию, мог подумать только последний идиот! Но таких в армию не брали. Такие "проходили" службу психиатрической больнице или "отбывали воинскую повинность" в спецлагерях. И служба их длилась от 3 до 5 лет. К тому времени мы, я и Николай Трайстар, уже очень сдружились между собой и сопровождающими нас сержантами. А после выполнения ответственного заданиями, заслужили особое доверие и уважение нашего капитана. Это доверие и дружба вылились в то, что когда наш поезд на полчаса сделал остановку на какой то станции, за водкой отпустили только нас двоих. Так как домашние запасы спиртного у призывников уже