считать. А старший лаборант Бубуёк написал заявление на развод. Народный суд без особого труда разобрался в ситуации и быстренько развёл Николая с его ветренной женой. Оставив Бубуйку комнату в комуналке, а шалава - жене обоих детей. Свинский бригадир забрал жить к себе её и детей. А так же предложил ей выйти за него замуж. На что она сразу же согласилась, но с условием, что свиновод усыновит её детей. Для усыновления нужно было, что бы брошенный Бубуёк написал отказ от детей. Так как родительских прав суд его не лишал. Видно Николай полностью потерял от измены жены и последовавшего развода голову. Поэтому, когда коварная изменщица подкатила к нему, с заранее написанным заявлением, он, не читая, подписал подсунутую ему бумагу. Чем добровольно отказался от родительских прав на детей. В конечном итоге Коля Бубуёк остался без жены, детей и отсрочки от призыва в Вооруженные силы. На сей раз военкомат сработал без всяких проволочек. И, не дожив четырёх месяцев до 27 - летия, обманутый женой лаборант Академии наук МССР оказался в поезде, среди мальчишек, едущих выполнять свою "почётную обязанность" по защите социалистического отечества от акул мирового империализма. Выслушав рассказ Бубуйка, об обстоятельствах его попадания в вагон с новобранцами, мы с Николаем Трайстаром не могли понять как нам к этому относиться. Нам одновременно было смешно, грустно и обидно, за этого, дожившего почти до тридцати лет, но по сути своей большого ребёнка. Но командованием нам была поставлена задача вывести призывника Бубуйка из состояния душевного раздрая. Что мы и сделали, заказав ещё бутылку коньяка. Две бутылки коньяка, запитые тремя бутылками марочного "Хереса", придали душевному состоянию будущего солдата покой и умиротворение. Поэтому, когда, с трудом держась на ногах, мы с Николаем Трайстаром докладывали об успешном выполнении задания, Бубуёк спал на верхней боковой полке. Во сне он блаженно улыбался и даже напевал песенку о колхозном пастухе по имени Ионел. Правда на полку его пришлось засовывать целым отделением призывников, ибо сам забраться на верхнее спальное место бывший отец двоих детей уже не мог. Зато, проснувшись утром, Николай Бубуёк перестал вздыхать, прятаться по углам и предложил опохмелиться. Оказывается душевные травмы не помешали бывшему лаборанту заныкать на дно рюкзака литровую бутылку чистого спирта. Этот спирт предназначался для мытья пробирок. Может быть из за тех, не вымытых с применением спирта пробирок, не удались многие опыты молдавских учённых. Насколько я знаю, им так и не удалось выявить влияние лунного затмения на яйценоскость уток! Может быть это произошло от того, что спирт, выделенный для мытья пробирок, колб и прочей научной посуды, был с удовольствием выпит едущими в армию призывниками. Вот как подлая изменщица, наградившая рогами круглую голову бывшего старшего лаборанта, сорвала план научных разработок Молдавской Академии наук! Чтобы больше не возвращаться к Николаю Бубуйку, отмечу следующее. В учебке мы попали в один взвод. За полгода в учебке из бывшего лаборанта сделали радиотелеграфиста 3 класса (по простому радиста), а куда он попал служить после учебки я не знаю. Больше наши жизненные пути не пересекались. Но история Николая Бубуйка навсегда останется в моей памяти. Вот как, оказывается, бывает в жизни. Чтобы закончить о первом периоде нашей службы, который коротко опишу основные события. По прибытию в Москву, нам нужно было переехать с Киевского вокзала на Ярославский. Нас построили и мы своим ходом проследовали в метро. Строем в метро я ходил первый и последний раз в жизни. На Ярославском вокзале нас опять посадили в плацкартный вагон поезда, идущего в Сибирь. На этом поезде мы должны были доехать до уральской станции Свердловск, нынешний Екатеринбург. И ни один человек не потерялся, не отстал от поезда. Сейчас бы половина команды сбежала из поезда на первой станции ещё в Молдавии, а вторая осталась бы в Москве, чтобы податься в гастарбайтеры. Но шел 1974 год и о закосить от армии будучи на пути в ту самую армию, мог подумать только последний идиот! Но таких в армию не брали. Такие "проходили" службу психиатрической больнице или "отбывали воинскую повинность" в спецлагерях. И служба их длилась от 3 до 5 лет. К тому времени мы, я и Николай Трайстар, уже очень сдружились между собой и сопровождающими нас сержантами. А после выполнения ответственного заданиями, заслужили особое доверие и уважение нашего капитана. Это доверие и дружба вылились в то, что когда наш поезд на полчаса сделал остановку на какой то станции, за водкой отпустили только нас двоих. Так как домашние запасы спиртного у призывников уже закончились, а запасы местного вагона - ресторана мы умудрились прикончить ещё в первый вечер. И это "опасное", но почётное задание мы с Николаем тоже выполнили точно и в срок! Мы успели до отправления поезда притащить в вагон два рюкзака набитые бутылками с водкой. Так и прошли наши последние дни гражданской жизни. Через сутки, дождливым майским утром, наш поезд прибыл в Свердловск. Нас высадили из вагона и отвели на привокзальную площадь. Капитан ушел узнавать насчёт транспорта. Оказывается за нами должны были прислать два грузовика оборудованных для перевозки людей. Но как всегда, кто - то, где - то, что - то напутал и грузовики не отправили. Выяснив всё это, наш капитан принял чисто военное решение. На привокзальной площади была конечная остановка троллейбуса, который шёл до расположения нашей части. Как сейчас помню, район этот назывался Уктус. Вообщем мы пришли на остановку троллейбуса, сели в него, предварительно высадив из него остальных пассажиров. Капитан переговорил с водителем, тот закрыл двери троллейбуса и мы без остановок доехали до КПП нашей воинской части. Нужно было видеть охреневшие лица дежурного по части и дежурного по КПП, когда из троллейбуса, остановившегося у проходной воинской части, вывалилась толпа молодых парней, которых не ждали! Ох уж это родное русское головотяпство! Все знают, что должна прибыть группа призывников, но почему то никто не знает когда. Хотя в часть и свердловскую военную коммендатуру капитан звонил и из Кишинева, и из Москвы. Но кто то не так записал, кто то не так передал... И вот картина "Не ждали" возле проходной. Закончилось всё тем, что на КПП пришел командир части. Он сказал что думает о военном коменданте Свердловска, объявил выговор дежурному по части и обматерил дежурного по КПП. Затем, выслушав доклад нашего капитана, он приказал организовать нашу приёмку. Нас завели на территорию части и разделили на две группы. Я оказался в группе вместе с Николаем и Бубуйком. Нас завели в класс, оборудованный телеграфными ключами, наушниками и другой радиоаппаратурой. В классе находился прапорщик, фамилия его была Виноградов. Почему я запомнил его фамилию? Наверное потому, что он был хорошим человеком и следующие полгода был нашим инструктором. Виноградов объяснил нам, что всех призывников, прибывших в эту часть, сначала проверяют на наличие музыкального слуха. Многие обрадовано подумали, что появилась возможность стать военным музыкантом, но их быстренько обломали. Музыкальный слух необходим радисту или по армейски радиотелеграфисту. Азбуку Морзе воспринимают на слух. Каждая буква имеет свою мелодию. Вот для чего нужен музыкальный слух. Поэтому призывников сначала проверяют на наличие музыкального слуха, а потом, не имеющих такого, отправляют по другим подразделениям. Виноградов сел за телеграфный ключ и каждый призывник должен был пропеть то, что он слышал в динамиках. Случилось так, что в пятом классе я попал в детско - юношескую радио - спортивную школу. Где до седьмого класса успешно занимался радиоспортом. Затем продолжил эти занятия в Кишинёве. Забросил я это спорт когда учился где то на втором курсе техникума. Ну да не в этом дело. Я в то время имел уже второй взрослый разряд по радиоспорту и отлично знал азбуку Морзе. И когда вместо того, что бы петь то, что стучит на ключе прапорщик Виноградов, я стал называть буквы, вопрос о моей дальнейшей службе был решён. Как оказалось Николай в школе занимался в радиокружке и имел педставление об азбуке Морзе. А у Коли Бубуйка оказался музыкальный слух, не даром он в пьяный в поезде про Ионела пел. Вот так мы оказались в одном взводе. А затем была баня, переодевание в военную форму, стрижка "под ноль", обед, распределение по взводам. Мы с Николаями попали служить в 4 батарею, 41 взвод. Командиром взвода был капитан Нигматуллин, зам. ком. взвода сержант Будилович, инструкторы прапорщик Виноградов и младший сержант Курбанов. Хорошие были ребята. Правда азбуку Морзе я знал лучше их и скорость приёма и передачи радиограмм у меня была выше чем у них. Так что в этом отношении мне было полегче. Ну вот. Опять я увлёкся и отвлёкся. Великодушно меня извиняйте, но по-другому писать не умею. О первых шести месяцах нашей службы можно писать много и долго. Это и КМБ (курс молодого бойца), и Присяга, и школа комсомольского актива. Да много чего интересного произошло за эти полгода, но не об этом моё повествование. Хочу только отметить, что у нас во взводе был мой полный тёзка. Даже день рождения у нас был один. Только тот Виктор Фёдоров был на год младше меня. Наше обучние и первые полгода воинской службы подходили к окончанию. За три недели до окончания учебки нам зач