закончились, а запасы местного вагона - ресторана мы умудрились прикончить ещё в первый вечер. И это "опасное", но почётное задание мы с Николаем тоже выполнили точно и в срок! Мы успели до отправления поезда притащить в вагон два рюкзака набитые бутылками с водкой. Так и прошли наши последние дни гражданской жизни. Через сутки, дождливым майским утром, наш поезд прибыл в Свердловск. Нас высадили из вагона и отвели на привокзальную площадь. Капитан ушел узнавать насчёт транспорта. Оказывается за нами должны были прислать два грузовика оборудованных для перевозки людей. Но как всегда, кто - то, где - то, что - то напутал и грузовики не отправили. Выяснив всё это, наш капитан принял чисто военное решение. На привокзальной площади была конечная остановка троллейбуса, который шёл до расположения нашей части. Как сейчас помню, район этот назывался Уктус. Вообщем мы пришли на остановку троллейбуса, сели в него, предварительно высадив из него остальных пассажиров. Капитан переговорил с водителем, тот закрыл двери троллейбуса и мы без остановок доехали до КПП нашей воинской части. Нужно было видеть охреневшие лица дежурного по части и дежурного по КПП, когда из троллейбуса, остановившегося у проходной воинской части, вывалилась толпа молодых парней, которых не ждали! Ох уж это родное русское головотяпство! Все знают, что должна прибыть группа призывников, но почему то никто не знает когда. Хотя в часть и свердловскую военную коммендатуру капитан звонил и из Кишинева, и из Москвы. Но кто то не так записал, кто то не так передал... И вот картина "Не ждали" возле проходной. Закончилось всё тем, что на КПП пришел командир части. Он сказал что думает о военном коменданте Свердловска, объявил выговор дежурному по части и обматерил дежурного по КПП. Затем, выслушав доклад нашего капитана, он приказал организовать нашу приёмку. Нас завели на территорию части и разделили на две группы. Я оказался в группе вместе с Николаем и Бубуйком. Нас завели в класс, оборудованный телеграфными ключами, наушниками и другой радиоаппаратурой. В классе находился прапорщик, фамилия его была Виноградов. Почему я запомнил его фамилию? Наверное потому, что он был хорошим человеком и следующие полгода был нашим инструктором. Виноградов объяснил нам, что всех призывников, прибывших в эту часть, сначала проверяют на наличие музыкального слуха. Многие обрадовано подумали, что появилась возможность стать военным музыкантом, но их быстренько обломали. Музыкальный слух необходим радисту или по армейски радиотелеграфисту. Азбуку Морзе воспринимают на слух. Каждая буква имеет свою мелодию. Вот для чего нужен музыкальный слух. Поэтому призывников сначала проверяют на наличие музыкального слуха, а потом, не имеющих такого, отправляют по другим подразделениям. Виноградов сел за телеграфный ключ и каждый призывник должен был пропеть то, что он слышал в динамиках. Случилось так, что в пятом классе я попал в детско - юношескую радио - спортивную школу. Где до седьмого класса успешно занимался радиоспортом. Затем продолжил эти занятия в Кишинёве. Забросил я это спорт когда учился где то на втором курсе техникума. Ну да не в этом дело. Я в то время имел уже второй взрослый разряд по радиоспорту и отлично знал азбуку Морзе. И когда вместо того, что бы петь то, что стучит на ключе прапорщик Виноградов, я стал называть буквы, вопрос о моей дальнейшей службе был решён. Как оказалось Николай в школе занимался в радиокружке и имел педставление об азбуке Морзе. А у Коли Бубуйка оказался музыкальный слух, не даром он в пьяный в поезде про Ионела пел. Вот так мы оказались в одном взводе. А затем была баня, переодевание в военную форму, стрижка "под ноль", обед, распределение по взводам. Мы с Николаями попали служить в 4 батарею, 41 взвод. Командиром взвода был капитан Нигматуллин, зам. ком. взвода сержант Будилович, инструкторы прапорщик Виноградов и младший сержант Курбанов. Хорошие были ребята. Правда азбуку Морзе я знал лучше их и скорость приёма и передачи радиограмм у меня была выше чем у них. Так что в этом отношении мне было полегче. Ну вот. Опять я увлёкся и отвлёкся. Великодушно меня извиняйте, но по-другому писать не умею. О первых шести месяцах нашей службы можно писать много и долго. Это и КМБ (курс молодого бойца), и Присяга, и школа комсомольского актива. Да много чего интересного произошло за эти полгода, но не об этом моё повествование. Хочу только отметить, что у нас во взводе был мой полный тёзка. Даже день рождения у нас был один. Только тот Виктор Фёдоров был на год младше меня. Наше обучние и первые полгода воинской службы подходили к окончанию. За три недели до окончания учебки нам зачитали список городов, в воинских частях которых мы будем продолжать свою службу. И предложили самим выбрать ту воинскую часть, где бы мы хотели служить. В списке городов был Челябинск. В этом городе, после окончания военного училища, уже три года проходил службу мой двоюродный брат. Рассчитывая на его поддержку, мы с Николаем и попросились служить в Челябинск. В это же время случилось ещё одно событие, которое могло бы изменить всю мою дальнейшую жизнь, но... Мы заканчивали школу комсомольского актива, которая была при политотделе нашей части. До сих пор не знаю почему из всего взвода в эту школу отправили учиться именно нас с Николаем Трайстаром. Причём обучению в этой школе придавали большое значение. Если дни занятий в школе, а они были три раза в неделю по два часа в день, совпадали с днями заступления нашего взвода в наряд, нас с Николаем в наряд не ставили. Идеологии тогда уделяли огромное внимание. Так вот, при вручении свидетельств об окончании школы, у нас спросили не хочет ли кто - нибудь из нас продолжить службу в политотделе по комсомольской линии? Эх! Если бы знать тогда... Но... мы не согласились. Только лет через пять я понял какую глупость мы тогда сделали! А может и не глупость... Ладно, что было, того не изменишь, да и не жалею я ни о чём. Ещё одну интересную вещь я хочу рассказать. Интересное это всё таки изобретение - кирзовые сапоги! Причём изобретение чисто русское. Сколько ребят натёрло себе ноги до кровавых мозолей, а многие даже попадали в санчасть через эти сапоги! Ведь наматывать портянки это большое исскуство! И очень немногие умели это делать. Мне было легче. Мотать портянки меня ещё в детстве научил отец. А вот те, кто не умел этого делать, сильно намучались пока не научились. Дело в том, что кирзовые сапоги можно носить только с портянками. Носки к кирзовые сапогам категорически не подходят! Я лично попробовал, но очень быстро натёр себе ноги так, что с трудом ходил. Зато с правильно намотанными портянками кирзовые сапоги отличная обувь. К ним привыкаешь настолько, что порой, когда приходилось надевать парадную форму с ботинками, хотелось быстрее поменять ботинки на сапоги. Ну вот вроде и всё, что я хотел рассказать о первых шести месяцах нашей службы в армии.