Глава 2.
Дождливым ноябрьским утром 1974 года мы прибыли в столицу Южного Урала - город Челябинск. В команде, кроме нас с Николаем, было ещё 6 человек. Сопровождал нас к месту дальнейшей службы только один младший сержант. Оказалось, что воинская часть, в которой нам предстояло служить,находится не в самом Челябинске. До её месторасположения необходимо было ехать на пригородной электричке порядка 25 километров. Нужная нам станция называлась Синеглазово. Служить нам предстояло на 211 узле связи при КП (командном пункте) 19 корпуса 4 - й отдельной уральской армии ПВО. Нас с Николаем и ещё двумя парнями из свердловской команды определили служить в роту радиобюро. Остальных отправили проходить службу на приёмный радиоцентр, который находился километрах в десяти от основного расположения. Чтобы в дальнейшем было понятно, о чём я рассказываю, нужно сначала объяснить, что же такое КП, куда мы попали служить. Представьте себе огромаднейшее подземное сооружение, находящееся на глубине 20 - 30 метров под землёй. В этом бункере имеются все системы жизнеобеспечения. Предусмотрено всё, чтобы обеспечить возможность жить и работать в течение продолжительного времени, не поднимаясь на поверхность. В центре помещения находился главный зал. Там располагался огромный планшет выполненный из прозрачного, немного затемнённого, оргстекла. На планшет была нанесена карта Советского Союза. Перед планшетом располагались рабочие места оперативного дежурного корпуса и двух его дежурных помощников. Третий помощник оперативного дежурного находился в другом помещении, которое находилось над главным залом. Главный зал был отделён от остальных помещений огромной стеклянной стеной. Сразу за этой стеной находились, оборудованные всем необходимым места дежурных радиотелеграфистов. На КП эти места, да и вообще все рабочие места дежурной смены, назывались БП (боевой пост). Недаром ПВО расшифровывали так : пока война отдохнём, после войны отработаем. А если серьезно, то войска ПВО несли круглосуточное боевое дежурство в мирное время. Каждое утро, на разводе, заступающей дежурной смене зачитывали приказ, который начинался словами: "На боевое дежурство по защите воздушных рубежей нашей Родины, Союза Советских Социалистических Республик, заступить!" Ответственность дежурная смена несла по законам военного времени. За радиотелеграфистами, в специальном помещении, расположились телеграфисты со своими телеграфными аппаратами. Дальше начинался длиннющий коридор. От основного коридора шли ответвления в разные служебные помещения. К шифровальщикам, метеорологам, операторам ЗАС (засекречивающая аппаратура связи) и другим службам. В конце коридора находился вход на КП для дежурной смены, а также помещения дежурной смены нашего узла связи. Помещение дежурного по связи, дежурного по радиосвязи, телеграфное отделение, телефонный КРОС (до сих пор не знаю, как это расшифровывается), телефонный коммутатор и помещения нашего радиобюро. Также там находились комнаты отдыха ЛС на случай войны, столовая и другие помещения служб жизнеобеспечения. Оперативный дежурный, его помощники, дежурный по связи, дежурный по радиосвязи и начальники смен заступали дежурить на сутки. Радисты , телеграфисты, планшетисты, телефонисты и другие специалисты дежурили по 8 часов. Во время учебных тревог или повышенной боевой готовности на КП заступали дежурные расчеты согласно боевого расписания. Если объяснять проще, почти весь личный состав спускался под землю. На поверхности оставались только заступившие в суточный наряд по ротам, кухне, штабу и КПП. Ну и конечно же повара. Пищу готовили как обычно, а потом дежурные по ротам и их дневальные доставляли пищу на КП. Пока не давали отбоя тревоги наряды не сменялись. Я один раз "простоял" дежурным по роте двое суток. Правда было это только один раз, когда я ещё был "молодым" В дальнейшем, во время тревог и других нештатных ситуаций я заступал начальником смены радиобюро. Планшетисты наносили цветными карандашами все маршруты находящихся в воздухе самолётов на планшет в главном зале. Процедура вкратце была такой. Радиолокационные станции пеленговали самолёты, находящиеся в зоне их ответственности и далее "сопровождали" эти самолёты до выхода их из этой зоны . Дальше эту цель принимала следующая РЛС и так было по всей территории СССР. Данные передвижения этих самолётов передавались на КП. Причём передавали их по радио, телеграфу, а также по специальной телефонии. Для простоты эти самолёты ПВОшники называли цель. Заявленные цели, такие как рейсовые самолёты "Аэрофлота", шары - зонды и т.п. отмечались на планшете жёлтым цветом. Но стоило в воздухе появиться не заявленной и не получившей от ПВО разрешения на полет цели, её наносили на планшет красным цветом. При обнаружении такой цели моментально объявлялась повышенная боевая готовность. Сначала всеми средствами устанавливали тип, принадлежность и другие характеристики цели. Если идентифицировать цель не удавалось или цель была опознана как нелегальная, а значит вражеская, объявлялась боевая тревога. И тогда принимались решение об уничтожении цели. Цель могли уничтожить самолёты истребительной авиации. А если цель летела на высоте не достигаемой истребителями, в ход шли зенитно - ракетные комплексы. Решение об уничтожении цели принимал командующий корпусом ПВО или Оперативный дежурный. Было ещё понятие "литерные" цели. Так назывались самолёты, на которых летели члены правительства и другие высокопоставленные лица. Они летели, а у нас объявлялась повышенная боевая готовность! Пару раз у нас объявляли повышенную боевую готовность из - за американских воздушных шаров - шпионов. Обычно они летали над советским Дальним Востоком. Как я знаю, ПВО на Камчатке и Курилах почти каждый месяц уничтожали эти шары. Но парочка шаров долетела и до нас. Цель разведки этих шаров можно было установить после получения шпионской аппаратуры с них. Получить её можно было, только сбив шар. А вот это сделать было очень трудно, часто даже невозможно, не повредив ту самую аппаратуру. Связано это было с конструкцией шара. Он состоял из множества отдельных сфер, каждая из которых была заполнена газом. Когда на перехват шара поднимали истребители, те открывали по шару огонь из бортового оружия. Пули пробивали несколько сфер, но шар продолжал лететь. Уничтожить его можно было только ракетой. Но тогда уничтожалась и вся аппаратура. На это приходилось идти. Нельзя же было позволить этой гадости летать и фотографировать наши секретные объекты. И ещё одну историю я хочу рассказать вам в этой главе. Дело было в двадцатых числах ноября. Мы только что закончили стажировку и были допущены к боевому дежурству. В тот день мы заступили на дежурство в утреннюю смену. Мой БП находился прямо перед стеклянной стеной, которая отделяла нас от главного зала. Мне прекрасно было видно Оперативного дежурного, его заместителей и главный планшет. С самого начала дежурства в действиях Оперативного дежурного и его замов чувствовалась странная напряжённость. Оказывается