«Патри» пишет: «Унтер-офицеры полков, расквартированных в нашем городе, решили очистить свои библиотеки от произведений Золя и сжечь все его книги». Здесь уже попахивает будущим нацизмом.
Социалисты раскололись. 26 февраля Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) издает листовку: «Нам, трудящимся, вечно эксплуатируемым, не приходится выбирать между евреями и христианами…» Этим она валит в одну кучу и иезуитов, и иудеев. Самые первые дрейфусары все время колеблются. Зато отдельные личности, такие, как, Ж.-Ш. Ру, Ланжевен, Шарль Рише, Виктор Берар, Люсьен Эрр, Гюстав Лансон, Дуркхейм, Шарль Жид, Шарль Рист, Псишари, Поль-Бонкур, пастор Моно, — все они отражают идеалистическую позицию университета. Организуется республика ученых. К ним примыкает анархист Себастьен Фор:
«Дрейфус как капитан — мой враг, и я боролся против него. Но как жертва нелепой национальной вражды, свидетелями которой мы являемся, он завоевал мои симпатии, и я становлюсь на его защиту, во имя гуманности».
Вызревает нечто вроде организации.
Процесс еще не закончился, а «Орор» уже напечатала: «Мы, нижеподписавшиеся, протестуя против нарушения юридических норм в процессе 1894 года и против тайн, которыми окружили дело Эстергази, настаиваем на пересмотре Дела Дрейфуса». В патронажный комитет, помимо Золя, входят Северина, Жорж Клемансо, Мирбо, Артюр Ранк, Метерлинк, Верхарн, Поль Алексис, Поль Фор, Сен-Жорж де Буэлье, Анатоль Франс, Жан Ажальбер, Шарль Пеги, Шарль-Луи Филипп, Аристид Бриан, Жюль Ренар, Клод Моне, Поль Синьяк, Андре Жид, Леон Блюм, Жорж Куртелин, Джеймс Инзор и другие.
Несколько месяцев спустя «Либр пароль» опубликует свои списки противников пересмотра: Дрюмон, Рошфор, Артюр Мейер, Морис Баррес, Шарль Моррас, Вейган; генералы — Мерсье, де Бире, де Дионн, де Бремон д’Арс; графы и герцоги де ла Рошфуко, герцогиня д’Юзес, принц и принцесса де Брогли, граф де Ноай и т. д.; Поль Дерулед, Альбер де Мён, Франсуа Копне, Пьер Луис, Жан Лоррен, Вилли, Жип, Поль Валери. В этих списках без труда обнаруживаются следующие группировки: парижане, роялисты, академики и аристократы. Группа антидрейфусаров Сен-Жерменского предместья ненамного превосходит группу сторонников пересмотра, куда входят провинциалы, республиканцы, представители университета и плебеи.
Малларме восхищается тем, что, «совершив такой славный и многотрудный подвиг, после которого любой другой был бы либо совершенно опустошен, либо почил бы на лаврах, этот человек вышел обновленным, цельным, и подлинным героем!» Жюль Ренар записывает в дневнике:
«Золя осужден… А я заявляю: осуждение Золя наполняет меня глубочайшим отвращением. Будучи по призванию иронистом, я сейчас становлюсь серьезным и готов плюнуть в лицо нашему старому националистическому шуту, г-ну Анри Рошфору… проповедник действия Морис Баррес — тот же Рошфор, только в нем больше литературы и меньше апломба… Я стыжусь быть подданным Мелина. И я клянусь, что Золя невиновен… Я оправдываю Золя!»
На следующий день после приговора депутаты-социалисты сделали запрос генералу Бильо: как расценивают процесс офицеры Генерального штаба? Очевидно, социалисты, антимилитаристы и анархисты решили воспользоваться весьма удобным случаем, чтобы направить страстных приверженцев законности к более определенным политическим целям. Начинается второе Дело Дрейфуса — борьба за власть.
Мелин с кислой миной, с тоскующим взглядом (ему осточертело министерское кресло), отпустивший невесть для какого маскарада белые ватные бакенбарды, свисавшие по обеим сторонам треугольного подбородка, выведенный из терпения своими сторонниками, пытается снова захватить инициативу.