Вот же голосина то у моего «дяди»! Жилы вздулись, дурная кровь бросилась в лицо, сердце сейчас у него работает как движок реактивного истребителя на форсаже. Не хватил бы «дядю» удар, мне вот это совсем не надо.
— Этот разрушитель империи и мятежник против законной власти и он… Он «Отец турков»?!
Он, все это он. Я молча киваю и долго киваю головой. А Ататюрк получается весьма крутой мужик, всех тут нагнул. И внешне, помнится мне, красавец. На какого-то итальянского актера похож из немого кино. И еще он очень армян не любил, геноцидил их страшно, всеми своими силами. Впрочем, а многие ли любят армян? Вот то-то.
Что? Почему я молчу и предаюсь отвлеченным размышлениям? Так мои слова в этот момент совсем не нужны «дяде» Руафу. Слова мои только помеха для его последующих мыслей, выводов и решений. Не нужно ему мешать в этом важном деле. Вот когда он меня без эмоций спросит, то я ему отвечу. Такого ему наговорю! Не сорок, а все сорок тысяч «бочек арестантов» ему наговорю. И «дядя», вот в этом я абсолютно уверен, услышит только то, что ему самому нужно. Да, тяжелый мне предстоит разговор и невероятно долгий. Пугающе сложный, как хождение по лабиринту с ловушками, а у меня повязка на глазах.
Коньяка что ли попросить, пусть принесут? Ну и что-то что тут все мусульмане? Коньяк то он вне границ и вероисповеданий!
Вернулся я в свою комнату уже поздним вечером. Муэдзин уже четыре раза проорал свои призывы к молитве Великому и Милосердному. Ли, наверное, все ногти сгрыз, ожидая меня. Вон, стоит, напряженно ждет, что я ему скажу.
— У нас все хорошо Ли. Пока и в ближайшее время. Барона тоже можешь этой новостью обрадовать. Можете выпить, отпраздновать мою маленькую, но очень важную победу в битве со страшным пещерным дэвом. То есть, с нашим гостеприимным хозяином. Больше ни о чем меня не спрашивай, не отвечу. Устал как собака! Устала.
— Хорошо, госпожа. Я обрадую барона этой новостью. Спокойной вам ночи, госпожа.
Ответил мне и исчез, растворился как туман в наступающих сумерках. Даже сказку на ночь не рассказал. И песенку не спел. Например, про коней. Ниндзя хренов. Вот никто меня не любит.
Я упал на свою кровать, закинул ноги за голову. Черт! То есть руки! Но ноги тоже хотелось бы куда-нибудь закинуть. Отекли. В голове приятно шумело. Хороший коньяк у эфенди генерала Рауф Хилми-паши, настоящий французский, из самого дома Деламен. Лет тридцать, старше меня сегодняшнего. Но пился он легко и вкусно. Не то что самогон в бронепоезде, дрянь сивушная. Я передернулся, вспоминая вкус любимого напитка бойцов Красной Армии и ее офицерского состава. Вот как я пил ту гадость, да еще стаканами? Сам не понимаю! Как вот сейчас не понимаю, с чего полковник-генерал-эфенди-бей вдруг решил, что к моему появлению в Турции приложил руку сам творец мира и господин Судного дня? Сиречь сам Всевышний Аллах?
Нет, какие все же интересные умозаключения делают люди из твоих слов, слыша тебя и одновременно не слушая! Вот с чего генерал вбил себе в голову, что я обязательно должен свергнуть негодяя Ататюрка и возродить султанат? С того, что я ему сказал, что должен уничтожить зло? Так-то зло в Египте находиться, за многие сотни километров! А для меня, что Ататюрк, что тридцать шестой по нумерации свергнутый им султан Мехме́д VI Вахидедди́н, одинаково равны и безразличны. И далеки они от меня как звезды на небе. Нет же, опознал во мне мой женераль турецкого розлива посланную ему Аллахом свергательницу и возродительницу. И это при их, мусульманах, сугубо пренебрежительном отношении к женщинам! Панисламист фигов!
Я ведь по их исламу только и способна, что готовить еду и рожать, да копить богатства. Ну еще я просто курица и самый распространённый обитатель исламского ада.
Ведь сам пророк Мохаммед ответил в солнечный день на базаре мудрой женщине на ее вопрос: «Почему же это мы дуры?», дословно вот так: «Недостаток в уме — это то, что свидетельство двух из вас равняется свидетельству одного мужчины, и это доказательство недостатка в уме…».
И что-то там еще, что не очень сейчас важно. Но, думается мне, именно поэтому мой генерал и гонит меня на баррикады как французскую революционерку и прачку небезызвестную Анну-Шарлотту! Кстати, она «стыдной» болезнью болела и грудь у нее так себе. М-да, видимо очень тщательно генерал суры читал, зубрил наизусть, вот и проникся. Ведь он даже мысли не допускает, что я могу иногда думать и просчитывать последствия. И это после демонстраций моих аналитических способностей! Было бы смешно, если бы не было так грустно.