Я заложил руки за спину, сделал два шага влево, развернулся, прошел три шага вправо. Постоял на месте, размеренно качаясь. Носок-пятка, пятка-носок. Мне не мешали думать.
Меня ждет клетка? Ну да, ждет. С нетерпением. Комфортная такая, уютная. Золотая клетка с яркими блестяшками на всех прутьях. И сытая спокойная жизнь до конца жизни. А оно мне надо? Мне нужен такой размен себя на другого себя? Да, живого и здорового, но совсем не меня. Потому что я так жить не смогу, ведь это буду уже не я. А бесценный источник, ресурс долголетия и здоровья для умирающих от цирроза печени сильных мира сего. Нет, такое мне не нужно! От слова совсем. Не хочу быть для них лекарством от всех болезней! Ибо недостойны. Потому что захотели купить. А это не покупается, только зарабатывается. Потом, кровью, потерями, жертвами. И не обычными — вскрыл кому-то глотку и все, а своими, когда жертвуешь часть себя. Самую бесценную и дорогую. Жертвуешь, проклиная себя. И тебя проклинают. И по-другому тут никак!
Поэтому я начал смеяться. Громко, со слезами на глазах, давясь выплескиваемым из себя смехом. И тыкать пальцем.
— Вы! Вы! Неужели вы! Неужели вы такие кретины, господа?
Очередной приступ истеричного смеха, заставляющий согнуться меня пополам. Лица растерянные и ошеломленные. А я все смеюсь и смеюсь. Без конца.
— Ох, простите меня, господа, за этот смех и мое безобразное поведение, но вы…
Я вытер выступившие слезы.
— Но вы невероятно глупы! Вы собираетесь перелить себе мою кровь? Вы надеетесь вот так просто обрести бессмертие? Просто переливая себе мою кровь? Напрямую?! Через ужасные страшные трубки? Бог мой, Саша! И ты, сэр как тебя там! Вы что, извращенцы?! Или вы любите пить кровь? Теплую кровь красивых молодых женщин? Или вы совершенно не знаете о том, что при переливании не используют цельную кровь? Саша, вы точно не знаете, что такое центрифуга, холодильник, лаборатория и смешные люди в белых халатах? Как их? — я звонко прищелкнул пальцами — Ах да! Врачи!
«Какой мудак так крепко пришил эти долбанные пуговицы?! Сам и пришил, мудак…».
Я улыбнулся — хотел грустно и расстроенно, но как уж получилось и покачал головой из стороны в сторону. Указательный палец подцепил третью сверху пуговицу — жарко тут, у вас…
— Эх Саша, Саша… Товарищ Гольба! Ну не надо вам так истово верить невеждам от науки, это недостойно вас, человека думающего! И тем более верить какому-то азиату! Обыкновенному дикарю! Вы же не англичанин и не болгарин! Это им, совершенно не думающим, это простительно, а вот вам — нет!
Гольба встряхнул головой, как застоявшийся конь и глухо рыкнул, будя сам себя звуком слов. Но получилось это у него как-то не убедительно, не отошел он от моих речей до конца. И поэтому, как и я раньше, полную глупость спросил:
— А… А почему болгарин, Елена Александровна?
— Да какая вам разница, Саша! Болгарин или румын?! Они все буржуи! Так что, вы уж выбирайте ориентиры правильно, а не правильные!
Указательный, средний и большой пальцы, три брата, три пальчика-мальчика, ловко подцепили свернутый колечком шнур на моей груди. Все, бля, я больше не могу нести на полном серьезе этот бред и полную ахинею! Да и очнутся они скоро, в себя придут. Рывок! Черт, как больно лента-застежка лифчика в ребра врезалась!
А англичанин у нас молодец… Почуял, зверюга породистая — плохо все для него и сейчас станет намного хуже. Очень развито у аристократов чувство на опасности. Ну вот и рванул сэр как его там назад и в сторону. Ладно, хоть стрелять не стал — не хочу пулю за просто так словить, сам уйти хочу. И Сашенька, недобиток мой, все правильно понял, только поступил наоборот — кинулся ко мне с места, да так быстро, что я на мгновение обалдел, молниеносно руку к моей груди выбросив…
Нет, ну каков наглец! И подлый эротоман! Хотя в чувстве прекрасного ему не откажешь — у меня очень хорошая грудь! И между грудей у меня очень замечательно прячется граната мистера Миллса Bomb № 23 пришитая к бюстгальтеру крепкими суровыми нитками. С уже вставленным запалом.
Ох! И мой Ли туда же за Сашенькой стремится, только он за ноги меня решил схватить. Очнулся вдруг слуга неведомых богов.
Но, промахнулись товарищ Гольба и мой верный предатель Ли, не достанется вам Леночкиного тела! И моей крови. Хрен вам, суки, а не бессмертие! Не будет вам счастья для всех, уйдете вы от меня обиженными!
Быстрый взмах, моя рука вылетает из-за расстёгнутого ворота френча, широкий шаг назад. Еще шаг назад, в ревущее позади меня пламя. На солнце сверкает слепящими искрами летящее вверх кольцо от гранаты, чека больно царапает кожу левой груди. Наверное, мне надо считать шаги? Зачем? У меня же нет в запале порохового замедлителя! Но все равно. И — два, и — три, и…