А я думал, у них языки отрезаны с детства. Когда устраивались и размещали свои немногочисленные, в основном тяжелые и пахнущие оружейной смазкой вещи, дождались от него еще одного короткого слова:
— Оставь.
Ладонь с кроткими пальцами властно легла на кожух ствола пистолета-пулемета. Ли вопросительно посмотрел на меня. Я размышлял недолго, пожал плечами, разрешающе кивнул. Но, встретившись с молчаливым взглядами, внезапно понял, что если бы не позволил, то его рука просто бы убралась со ствола. Без всякого протеста или угроз. Странные люди эти азиаты.
Как мы добирались до Москвы, рассказывать не буду. Неинтересно. Долго, скучно, грязно. На третий день обнаружил у себя вшей. И простых, и лобковых. Пришлось делать долгую остановку и сбривать все и всюду. Весь изрезался, особенно в паху, весь перематерился и трижды проклял опасную бритву, с тоской вспоминая безопасные бритвенные станки. Да, а еще я научился брить ноги. Сначала не хотел, но изнутри пошла слепая, темная волна нелепого возмущения и я уступил. Врать не буду, потом самому понравилось. Чисто, гладко, красиво. Только холодно.
Наш возница оказался более разговорчивым, чем его земляки, но жуткий акцент и шепелявость отбивали всякое желание расспрашивать его о чем-либо. Поэтому ехали мы в основном молча. И без приключений. Конные разъезды нас не трогали, документы наши их полностью удовлетворяли. Если у них и было описание моей внешности, то моя налысо обритая голова и исхудавшее лицо, вряд ли вызывало какие-то ассоциации с ним. Ли тоже несколько изменился. Отрастил тонкие «драконьи» усы, нацепил очки и стал похож на безликого китаеза, что тысячами бежали из своей страны после гражданской войны 1921 года. Только соломенной конусообразной шляпы ему не хватало. Так что, когда мы увидели ветхие стены Аграновских складов, нас было не узнать, так здорово мы изменились. Внешне. Телега прогрохотала по утонувшим в грязи доскам, кренясь на бок, свернула на узкую улочку. Все, мы добрались до Москвы.
Москва встретила нас неприветливо. Дождем, сутолокой, угрюмым постовым, вызванным им патрулем. Так и казалось, что сейчас начнут требовать прописку и закроют «до выяснения» в «обезьянник». Но отпустили. Даже не обыскивали. Хорошо, что решил подстраховаться и весь огнестрел спрятал на походах к городу, а то бы снова стрельба, беготня… Надоело еще в Питере. Да и как тащить почти целый арсенал из оставшегося у нас пистолета-пулемета с двумя магазинами, тремя гранатами, четырьмя «Астрами», пачками патронов и моего любимчика девятимиллиметрового «люгера»? В руках? Или промаршировать гордо и независимо, а-ля революционный матрос, а на неучтивые вопросы постовых тупо отвечать: «Моя не знать. Командира сказала туда ходить»? У Ли это может быть и вышло, а вот у меня нет. Лицо у меня не того формата. Так что только нож и две восьмизарядные «астры» на двоих. Совсем безоружным оставаться я не собирался.
Кое-как, переночевав в каком-то «клоповнике» на улице Урюкского, мы сняли за безумную цену комнату с отдельным выходом, благо свой «золотой запас» мы существенно увеличили на тайной квартире Леньки Пантелеева. Фальшивыми фунтами и долларами расплачиваться не рискнул: «где живешь — там не гадь», да и прикопали мы их вместе с оружием. Ничего и их время придет. Одного до сих пор не понимаю — как мы спускались из окна и бежали, мчались с таким грузом! Верна все-таки народная пословица: «Своя ноша не тянет». До последнего слова верна, даже ведь не надорвались.
Отоспались, отмылись. Потом я задумался — и что же мне делать дальше? Просто жить? Нет, не для этого меня вытаскивали из тысяча девятьсот восьмидесятых и трупа с простреленной головой и впихивали в тело Леночки. Тогда я поступил неверно, совершил грандиозную ошибку — убил мир, будучи уверенным, что спасаю его. Только сейчас я понимаю, каким был идиотом! Здоровый генофонд, мало наркоманов, твердая власть… А об уровне медицины забыл. Не соизволил вспомнить, что не было в восьмидесятые препаратов купирующих развитие серого вируса, не было ни базы для его исследований, ничего не было. Да, человечество, без сомнения выжило и во второй раз, но какой ценой? Откуда в те года многочисленные электронные базы, кристаллические, вечные носители информации? Подземные резервные файлохранилища, мириады флешек, жестких дисков и прочего, что не дали нам тогда скатиться на уровень средневековья? Где технологии, что помогли нам встать на ноги? Не было их тогда, не родились еще люди, что их создадут. И не родятся — их убил я, старый ста семилетний маразматик, слепо уверенный в правильности своих действий. И убил свою любовь. Единственную на все две мои прошлые жизни.