— Слышал я об этом, Саша. Неудачная имитация расстрела у вас тогда вышла.
— Согласен, Лев Борисович, неудачная. На этом мы многих ломали, но с ней вот не вышло.
— А если использовать не летальные методы убеждения? Лицо, допустим, несколько испортить… Вроде бы женщины это очень болезненно воспринимают? Хотя нет, не надо, нам ее еще везти через границы. Ну, тогда изнасилование?
— Не хочется рисковать, Лев Борисович, да и смысла нет. И во всех наших ранних изысках не было. Она ведь сейчас откровенно желает с нами сотрудничать. Не искренне, а именно откровенно, равноправно. И она на все готова. Предложил собственноручно застрелить ей Ли, так у нее голос даже не дрогнул: «Если это необходимо для доказательства моей лояльности, то хоть сейчас». И я верю ей — Стилет твердо посмотрел в глаза собеседника — сказала, что застрелит — значит застрелит. Сказала, что в случае насилия покончит с собой, значит покончит. А она нам нужна живая. Знаете, же, что какой-то «ключ» она для «Розы» и без нее нам никак. Барон Стац в этом тоже полностью уверен.
— Барон, барон… — Лев Борисович поднялся с кресла, раздраженно прошелся по ковровой дорожке — а нужен ли нам, Саша, этот Стац? Что он такого важного знает? Примерное место расположения «Розы»? Так и мы это сейчас знаем. Бредни о крови мертвеца, цветочном пламени и тайных знаках-указателях, которые только он сможет расшифровать? Так выбейте из него эти знания и знаки!
— Не так все просто, Лев Борисович. Знаки на две части разделены, так написано в свитке, а у барона лишь одна из половин. Остальные же знаки же нам неизвестны, нет у нас этой части свитка. Начнем пытать и что тогда мы выбьем из него — правду или ложь? Кто ему помешает солгать в ответах, когда мы их не знаем?
Александр Стилет задал вопрос и сам же на него ответил:
— Никто не помешает. А на проверку истинны времени у нас нет, наш «доброжелатель» из ЦК партии вряд ли позабыл про нас. Да и умен барон, многое расшифровал самостоятельно, в одиночку, лишь по косвенным намекам. Я уверен — Стац нам еще пригодиться. Ненадолго, но пока он нам нужен.
— Хорошо излагаешь, Саша, гладко. — Лев Борисович вернулся в кресло. — Эту часть монолога заранее готовил?
Стилет улыбнулся одними глазами, коротко кивнул.
— Понятно. Стратегию обязательного использования их обоих в нашей операции ты уже выработал, сейчас корректируешь тактику и пытаешься меня убедить в правильности твоего решения.
— От вас ничего не скроешь, Лев Борисович. У Леночки к барону очень отрицательный интерес, зачем-то нужен ей барон мертвым и молчащим. Значит, что-то барон еще знает, а эта блядь не хочет, чтобы мы это узнали. Но Стац, все что знал, рассказал мне еще на складе. И потом ни разу не сбился, ни добавил, ни убавил — Стилет, отвечая на безмолвный вопрос хозяина кабинета, пожал плечами — Третьей степени было воздействие, дальше мог бы и не выжить. Интересно, что же он такого может знать, о чем сам не догадывается?
— Действительно, интересно. Но это все больше лирика. Как собираешься гарантировать их безоговорочное сотрудничество с нами?
— Разумеется, «тень» за спиной у каждого, с приказом стрелять по ногам, ну и кровью повяжем.
— Кровью? В подвалах расстреливать заставишь?
— Можно и не в подвалах, Лев Борисович. У нас вроде бы волнения на Кавказе, верно? Вот там и докажут свою верность. На операциях устрашения в аулах.
— Устрашения? Да, это крепко повяжет. А вдруг сбегут?
— Куда они сбегут? И кто? Китаец и человек, на лице которого печать жандармского отделения и красивая молодая брюнетка с голубыми глазами? С такими титьками? В Чечне? Я больше опасаюсь, что руки на себя наложат или с ума сойдут.
Хозяин кабинета широко усмехнулся, сухо рассмеялся:
— Ха-ха! А ты прав, Саша. Действительно, куда им там бежать? Г-хм, если только до первого ущелья или аула? А насчет рук и сумасшествия ты сам за этим проследишь. Времени у тебя на все про все месяца три или чуть больше, это пока экспедиция готовиться. Полномочия и финансирование у тебя прежние. Полагаю, этого вполне достаточно. Можешь идти.