Ладно, не будем отвлекаться на пейсатых-полосатых, в шапках бобровых, бородатых и здоровых. В общем, распылили бы они что там хотели распылить, да и взяли бы нас на выходе из склада, кашляющих и чихающих, если бы авантюра Стилета не удалась. На случай провала его задумки, приказ был однозначным — все равно брать меня живым в любом случае. Даже если я всех в складе положу и потом буду кусаться. Он же его сам и отдал. Умный гад, смелый и ответственный. Дело, для него, прежде всего. Сообщил об этом небрежно так, промеж фраз, ничуть не рисуясь и не бравируя. Гвозди бы делать из этих людей, да в крышку их гроба с бодрым присвистом забивать. Их собственного гроба, если кому не понятно. Не хотелось бы такого врага заиметь, но так уж вышло, заимел я врага и очень умного врага. Обыграть его будет не просто сложно, а как говорил ныне покойный товарищ Ленин «чрезвычайно архисложно», а все же обыгрывать мне его придется.
Я ведь из разговора на складе с ним вынес одно — расходный мы материал. И я, и Ли, и барон Стац. Найдем мы эту «Розу Матильды», вскроем, вычистим там все и нас сразу под нож — знаем слишком много и кровь на нас. Не смыть ее никакой верной службой. И без нас хватает верных «бывших» у Советов. Да и не понимает Саша куда лезет и зачем. Для него и его хозяина, ‘Роза’ — это тоже попросту большое такое хранилище с сокровищами из драгметаллов и цветных камушков. Легенды же о бессмертии для них древние сказки, в отличие от барона. Реалисты они и материалисты. Все что ими допускается, это рекомендации в древних свитках для правильного питания и описаниях таинственных упражнений, типа «Пяти тибетцев». А я для них банальный ключ для тамошнего жреца-шамана-хранителя. Лизнет капельку моей крови, сравнит мой фейс с наскальным фотороботом и пропустит отряд борцов за мировую революцию в святая святых. Что ж, убеждать их в другом я не собираюсь, мне только правду о «нильской» дряни им рассказать не хватало. В отличие от барона. По краешку ведь, болван, ходит, все настаивает на своей, единственно верной интерпретации текстов. Стоит товарищам к нему прислушаться, обратить внимание на слова о «крови не рождённой», что гасит пламя «розы» и мое положение изменится к худшему. Зачем двуногий инкубатор держать на свободе и относить к нему как боле-менее равноправному партнеру? Вот вы куриц-несушек уважаете? Нет? Вот и я о том же, не уважаю. А среди товарищей коммунистов светлых голов хватает. Тот же Саша-Стилет, третий раз повторю — очень умен. Сложит дважды-два, получит в сумме пять, и примет меры. Так что барона при первой возможности нужно кончать. Ибо он есть полный болван и не ведает, что может натворить.
За спиной загремели ключами, лязгнул замок, засов, заскрипели петли. Я обернулся, чуть прищурившись, поглядел на выход из камеры. Явился, властитель дум, долго жить будет.
— Добрый вечер, Елена Александровна!
— Здравствуйте, Александр.
— Не желаете со мной отужинать?
— В таком виде? Простите, Александр, но я несколько не одета и волосы… Не прибраны.
— У вас нормальный вид, Елена. А ужинать мы будем здесь, в здании тюрьмы. А вы где думали?
— Ну, где-то там — я неопределенно покрутил рукой в воздухе — на свободе.
Стилет молчал, долго не отвечал. Потом родил:
— Это возможно, Елена, все в наше время возможно. И это будет зависеть от того, как вы будете разговаривать со мной во время ужина. Откровенно и без недомолвок или, как вы обожаете, по-вашему, одни туманные намеки и недомолвки.
— Хорошо, Саша. Буду с тобой разговаривать только открыто и откровенно. Кстати, я очень надеюсь, обязательный интим в перемену блюд не входит?
Вроде бы немного смутился, морда, щекой дернул. Нет, но до чего же привлекателен, сволочь, для моей второй половины! Осторожней с ним надо, ох осторожней!
— Доброго дня, товарищ начальник!
— Здравствуй, Михаил. И скорее уж, доброго вечера. Как наша девочка?
— А, счас у Синицы спросим, он от ее камеры часами не отходит.
— Руки, потом, хоть моет? Или снова ему бланшем под глазом сверкать?
Михалыч тяжело вздохнул, виновато повел по-медвежьи могутными плечами. Стилет по-птичьи наклонил голову к плечу, наставив на Михалыча указательный палец, несколько раз угрожающе качнул им из стороны в сторону:
— Знаю, не терпишь ты его, но! Но он нужный нам человечек! Аккуратней с ним. Прошлый раз ты ему ребра справа поломал и нос свернул — месяц на госпитальной койке Синицын лежал. Месяц! А у нас в разработке Лопарев тогда был, он к таким мокрицам патологическую ненависть испытывает, а Синицина на работе нет. Я же хотел вашу пару к нему подвести. А что вышло? Пшик?