— Понятно, что ничего не понятно. Так зачем же все-таки? Не томите женщину в неведенье, Александр, не будьте жестоки!
— Очень хочется узнать?
— Очень, Сашенька, очень. Я прям вся сгораю от любопытства!
Действительно, сгораю, жарко мне. Температура, что ли, поднялась? Где-то продуло? Немудрено, в тех ужасно грязных вагонах было столько щелей!
— Хорошо, Елена Александровна, я скажу вам. Заодно развею ваши тщетные надежды на возможность от нас скрыться.
— Разве я давала вам какой-либо повод для таких мыслей?
— Нет, не давали. Но для дополнительной гарантии и во избежание глупых идей или замыслов, могущих навредить вам и нашему делу…
Стилет прошел к двери, со скрипом оттолкнул от себя толстую железную плиту, выглянул наружу, громко крикнул:
— Перидиев! Специзделие дай!
Через пару минут чьи-то руки протянули в дверной проем темной кожи длинный кофр, туго стянутый двумя ремнями. Стилет ловко втянул внутрь вагона внушительный по виду и весу багаж, стукнул медными уголками боковых оковок по столешнице, устанавливая чемодан на середине, щелкнул замками, раскрывая.
— Вот, товарищ Овечкина, разработка одного немецкого ученого, усовершенствованная нашими советскими учеными. Специально для вас. Ну, не совсем для вас именно — Стилет как-то нехорошо хмыкнул, недобро улыбнулся одними глазами — но на вас решено было испытать. Так что, вы у нас Елена Александровна, так сказать, первопроходец. Можете гордиться, на вас целый коллектив закрытой лаборатории работал! Там даже один профессор есть.
Я подошёл к столу, осторожно заглянул во внутрь кофра. Что здесь у нас? Гиперболоид инженера Гарина? Нет, не гиперболоид. Загадочная, громоздкая, сделанная из дерева, лакированная хрень размером сантиметров сорок пять в длину и шириной в тридцать. Вверху штуковины круглой стеклянное окошко в медной оправе, под стеклом циферблат со стрелкой, но деления непривычные, излишне упрощенные — «единица», «двойка» и «тройка». Сектор «тройки» закрашен красным цветом. Внизу, друг напротив друга, две поворотные рукоятки. То же медные. А нет, это накладки медные, а сами рукояти выполнены из эбонита. Не хватает надписей: «Вкл» и «Выкл», а так все более-менее понятно, этой включил, этой выключил. Стрелка указывает напряжение или силу разряда. Но назначение специзделия мне непонятно, тем более, как средство противодействия моему побегу. На шею привяжут? Или к ноге прикуют? Ладно, голову ломать не буду, просто спрошу. Сашеньку вон так и распирает от желания поделиться со мной «страшной военной тайной».
— Это секретная радиостанция?
— Нет, Елена Александровна. Не угадали. Я знаю, что у вас гуманитарное образование, но ведь азы химии вы изучали? — я согласно киваю головой — вам знаком химический элемент под названием уран?
Я снова киваю головой, медленно перевожу взгляд с деревянного ящика на Стилета. Он… Шутит? Не похоже…
— Что с вами, Елена Александровна? Вы так внезапно побледнели. Вам нехорошо?
— Мне? Ах, да… Мне… Мне нормально. Пока.
Вру. В моем горле сухо и пустынно, мое нёбо шкура старого матерого дикобраза, мои ноги бумажные полоски. Мои руки… Мои руки не красные, гиперемия еще не началась? Вроде бы нет. Нет рвоты и тошноты, и в туалет меня не пока не тянет.
— Скажите, Саша, а фамилия у этого немецкого ученного случайно не Гейгер?
— Да, Гейгер. Знаете, Елена Александровна, вы не устаете поражать меня своими…
— Заткнитесь, Саша. Сколько граммов порошка урана вы добавили в краску?
— Гм. Не знаю точно, но что-то вроде половины. Или еще меньше. Нас заверили, что этого количества вполне будет достаточно для работы специзделия. В вас, в ваших «художествах» на плечах и спине, источник этих лучей. Черт, забыл, как они называются! То ли дамма, то ли… Да, а как вы догадались?!
— Это называется гамма-лучи, Саша.
— Да, совершенно верно, гамма-лучи. Так вот, если вы вздумаете сбежать, то с помощью этого прибора мы вас сразу же и найдем!
— Идиоты!
— Что?!
— Боже мой, боже мой! Как нелепо, как глупо! Подохнуть из-за рядовой человеческой некомпетентности! Обычной глупости! А я-то дура магию сюда приплела, восточный оккультизм! А все так до дебилизма просто! Солдаты-обезьяны, лучи смерти, теперь вот радиометка в виде наколки! Бодро шагает по стране Советов наш пролетарский ученый, гордо неся факел новых знаний! Господи, какие же вы дремучие, тупые идиоты! Чертовы экспериментаторы! Хреновы Менгеле! Моральные уроды! Как же я вас всех ненавижу! Вас, идущих по трупам! Вас, готовых ради своего долбанного важного дела или ради химерических идеалов всемирной революции убить любого! Убить, сгноить заживо…