Работа с объектом продолжается, поведение объекта — лояльное. Эксцесс на железнодорожной станции Сапитова Высь, вызван плохим самочувствием объекта вследствие его болезни и неправильным поведением тревожной группы из-за халатно проведенного инструктажа командиром комендантского взвода. Меры приняты. Стилет».
Шифрограмма из отдела «бис-ноль», принята на борту изделия «Э-1 тип А-2», время получения — пять часов тридцать четыре минуты. Расшифровка шифрограммы будет самостоятельно произведена получателем согласно приказу командира изделия «Э-1 тип А-2» Конеева А.И. за номером семнадцать дробь ноль семь под личную роспись получателя шифрограммы. Запись в журнале «Учета шифрограмм» произвел сотрудник криптографической службы красноармеец третьей категории Лайц Ф.М.
Мое распоряжение о доставке водки на борт бронепоезда, в качестве универсального абсорбента и панацеи от всех болезней, оказалось излишне поспешным, а если правдиво, то неосторожным и крайне вредным для меня. Лучше было бы немного подумать глупой головой и отправить подчиненных Стилета за красным вином. Не крепленным, а обычным столовым. В крайнем случае, за церковным кагором, если остался после доблестных чекистов, что тащили тогда их храмов все подряд. И кадила с окладами, и ладан, и самовары. Но инерция мышления и десятилетиями пестованные стереотипы сыграли со мной злую шутку и создали множество неприятностей и ненужных осложнений в отношениях с коллективом бронепоезда и бойцами ОСНАЗа. Которые можно было бы своевременно предвидеть, если не устраивать неумных истерик и просто вспомнить, что нынче я пребываю в женском теле. Молодом, здоровом, красивом, но абсолютно не «тренированным» многократными возлияниями и, вследствие этого более восприимчивым к алкоголю.
Приближенно это напоминало ситуацию, когда некий гражданин решает «тряхнуть стариной» и через энное время лежит на твердом, страдальчески охает, держась одной рукой за поясницу, а второй тщательно растирает область сердца. За сердце я не держался, но растирал помятые ребра, натруженные и в синяках запястья с голеностопами и, время от времени смачивал тряпку на лбу, гадая — вырвет меня или не вырвет, при очередном шевелении раскалывающейся от боли головы? И еще заставлял себя вспоминать, что натворил под воздействием ударной дозы доставленного «спотыкача» или по-простому самогона.
Прекрасной очистки, даже настоянного на каких-то травах, но неожиданно убойного по своему воздействию. Слаб, оказался Леночкин организм, не лярвинской выучки и стойкости, не обладал он блядской закаленностью к крепким напиткам. Так, шампанское, легкое вино, еще туда-сюда, но никак не жидкость крепостью градусов в сорок пять с примесью сивушных масел. Нет, пока, в деревнях ректификационных колон.
А как все бодро начиналось! Вспомнить приятно. Принесли, поставили на стол зеленоватую бутыль в ровный децилитр, с выражением крайнего удовлетворения на лице от оперативно выполненного задания. Не сомневаюсь, что добыто было гораздо больше и уже дожидалось своего часа. Иначе, зачем тогда переминаться на месте и буквально «бить копытом», пожирая непосредственное начальство пламенным взором?
— Елена Александровна! Этого количества алкоголя вам хватит?
Я подошел к столу, покачал пальцами пробку из газеты, тщательно залитую расплавленным воском, звонко щелкнул ногтем по внушающей уважение своим объемом таре.
— Вполне. Думаю, что и останется. Знаете, есть такое народное выражение: «Не пьянства ради, лишь только для здоровья»?
— Знаком, Елена Владимировна, приходилось слышать. Но звучит оно несколько иначе.
— Да? А мне показалось, что произнесла я его верно.
Боец ОСНАЗа, доставщик и добытчик в одном лице, негромко фыркнул и тут же замер статуей. Этакий «атлант» в зеленой гимнастерке с румянцем во всю щеку.
Я покосился на него:
— Товарищ оперативный уполномоченный, я осмелюсь предположить, что бойцу Красной армии найдется гораздо более достойное занятие, чем занимание места в штабном вагоне?